Если Синетриса отрывают от дома и семьи и приносят в жертву прихотям чудовища в монашеском одеянии, если ему суждено расстаться с жизнью… пусть он это сделает, как член Гильдии!

Изгримнур застонал.

– Пусть этот человек, для разнообразия, закроет рот. И продолжай работать.

– Грести, – холодно поправил Синетрис и снова заплакал.

Полночь уже давно миновала, когда появились первые дома на сваях Кванитупула. Синетрис, чьи жалобы наконец превратились в негромкое бормотание, направил лодку в лабиринт многочисленных каналов. Изгримнур, который ненадолго уснул, протер глаза и огляделся по сторонам. Ветхие склады Кванитупула и постоялые дворы покрывал тонкий слой снега.

«Если я сомневался, что мир сошел с ума, – недоуменно подумал Изгримнур, – то вот вам доказательства: риммер в бурю выходит на дырявой лодке в море, а на юге идет снег – посреди лета. Неужели есть еще какие-то сомнения: мир и правда сошел с ума».

Безумие. Он вспомнил ужасную смерть Ликтора и почувствовал, как в животе у него забурлило. Безумие – или что-то другое? Странное совпадение: Прайрат и Бенигарис оба находились в доме Матери Церкви в ту ужасную ночь. Только редкая удача привела Изгримнура к Динивану в нужное время, чтобы он смог услышать последние слова священника и спасти хоть что-то после его смерти.

Он сумел бежать из Санцеллана Эйдонитиса всего за несколько мгновений до того, как Бенигарис, герцог Наббана, приказал страже запереть все двери. Изгримнур не мог допустить, чтобы его схватили, – даже если бы его не узнали сразу, он не смог бы долго сохранять в тайне свое имя. Канун середины лета, в ночь убийства Ликтора, совсем не подходящее время для гостей в Санцеллане.

– Ты знаешь постоялый двор, который называется «Чаша Пелиппы»? – спросил Изгримнур.

– Я никогда о нем не слышал, господин монах, – мрачно ответил Синетрис. – Звучит как не самое приличное заведение, Синетрис в такие не заходит. – Теперь, когда они добрались до сравнительно спокойных каналов, к лодочнику вернулась часть достоинства.

Изгримнур решил, что Синетрис нравился ему больше, когда жаловался.

– Клянусь Деревом, ночью нам его никогда не найти, – сказал Изгримнур. – Отведи меня на постоялый двор, который знаешь. Мне нужно что-то забросить в живот."

"Синетрис направил маленькую лодочку в узкие каналы и поплыл в район таверн. Несмотря на поздний час, там царило оживление, причалы освещали яркие фонари, которые раскачивались на ветру, в переулках было полно пьяных посетителей.

– Это замечательное место, святой брат, – сказал Синестрис, когда они остановились возле причала ярко освещенного заведения. – Здесь подают хорошее вино и неплохо кормят.