"

"Глухое рычание было ему ответом, когда псы встали рядом, щелкая зубами друг на друга, а их хвосты в яростном нетерпении метались из стороны в сторону. Инген пришпорил лошадь и обернулся.

– Следуйте за мной! – крикнул он. – Следуйте до самой смерти и крови!

Он быстро пересек поляну, жуткая свора псов бежала за ним безмолвно, белая, как снег.

* * *Завернувшись поплотнее в плащ, Изгримнур сидел на носу маленькой лодки и смотрел, как приземистый Синетрис с сопением гребет веслами. На лице герцога застыло выражение мрачной озабоченности, частично из-за того, что ему ужасно не нравилось общество рыбака, но, главным образом, он ненавидел лодки, в особенности маленькие, вроде той, на которой оказался в западне. Так или иначе, но Синетрис в одном был прав: погода для плавания выдалась совсем не подходящая. Ужасная буря обрушилась на все побережье, неспокойная вода в заливе Фираннос постоянно норовила затопить лодку, и Синетрис не переставая жаловался с того самого момента, как корпус суденышка коснулся воды неделю назад и тридцатью лигами к северу.

Герцогу пришлось признать, что Синетрис оказался умелым лодочником, когда речь зашла о сохранении его собственной жизни. В такую ужасную погоду рыбак из Наббана неплохо управлялся со своим суденышком. Если бы он только перестал жаловаться! Условия, в которых проходило их путешествие, радовали Изгримнура ничуть не больше, чем Синетриса, но будь он проклят в самых черных кругах ада, если он покажет ему свой страх.

– Как далеко до Кванитупула? – прокричал герцог, стараясь, чтобы его голос не заглушил шум ветра и волн.

– Половина дня, господин монах, – крикнул в ответ Синетрис, из покрасневших глаз которого лились слезы. – Мы причалим к берегу, чтобы немного поспать, и тогда к полудню завтрашнего дня…

– Поспать! – взревел Изгримнур. – Ты спятил?! Еще даже не стемнело! К тому же ты снова попытаешься сбежать, и на этот раз я не стану проявлять милосердие. И если ты перестанешь лить слезы и займешься работой, то уже сегодня ночью сможешь поспать в настоящей постели!

– Пожалуйста, святой брат! – Синетрис почти визжал. – Не заставляйте меня грести в темноте! Мы врежемся в скалы. И наши постели будут среди килп!

– Только не надо нести суеверную чушь, – прорычал Изгримнур. – Я хорошо тебе плачу, и я тороплюсь. Если ты слишком устал или у тебя что-то болит, я могу сменить тебя на веслах.

Синетрис, мокрый и замерзший, сумел бросить на него взгляд, полный уязвленной гордости.

– Вы! Из-за вас мы сразу окажемся под водой! Нет, жестокий монах, если Синетрису суждено умереть, он сделает это с веслами в руках, как и подобает лодочнику из Фиранноса.