– И сколько ты на своих поделках зарабатываешь?

Поделки?! Она обозвала мою магию поделками?! Я всегда считала, что обладаю крепкими нервами, но от мадам Доходяги у меня задергалось нижнее левое веко.

– Пока у меня нет лицензии, артефакты продает университет.

– То есть ты живешь на матушкино наследство?

Тима бросил на меня виноватый взгляд и протянул:

– Ну, ма!

– А что ма? – возмутилась та. – У девочки такая репутация, что другая мать к своему сыну ее на пять миль не подпустит! Как она тебя содержать собирается? Что мы скажем твоему папе, когда ты к ней жить пойдешь?

– П-п-простите… – вклинилась я, совершенно теряя нить беседы (если, конечно, происходящий цирк с конями, вернее с лисьим воротником, можно было назвать беседой).

– Ну, ты же не рассчитывала, что сможешь жить у нас? – недоуменно развела руками мадам. Клянусь, даже у лисы на морде и у Тимы на мор… физиономии тоже появилось недоуменное выражение. Не зная, что придумать, я выпалила:

– Но я ухожу в монастырь и собираюсь до конца жизни содержать алтарь!

– Как?! – в два голоса изумились мать и сын.

– Насовсем! – не понимая, как придумала столь идиотскую ложь, растянула я губы в фальшивой улыбке. – Я решила посвятить себя служению светлым духам и создавать артефакты для молелен. Вернее… с детства мечтала!

– И ты не передумаешь? – расстроилась мама Тимофея.

– Такие решения нельзя отменять, – с надрывом отозвалась я."

"– Проклятие, какое приданое пропадает даром, – пробормотала мадам с недовольным видом и, поднимаясь, оповестила: – Тимошечка, мамочка пошла в уборную, а ты тут со святой сестрой попрощайся.

Едва она скрылась за дверью в известное место, я прошипела:

– Давай мне книгу, и я ухожу!

– Так ты правда хочешь стать монахиней? Поэтому вчера в молельню ездила? – прошептал с надрывом Тима.

– Ты за мной следил? – опешила я, не понимая, съезжала ли крыша у нас коллективно или у всех по очереди.

– Извини. – Он часто-часто заморгал и вытащил из мамашиной сумки вожделенный фолиант, но когда я схватилась за книгу, то не позволил ее забрать и даже со смущением потянул на себя. – Можно, мы тебя проводим?

– У меня еще назначена встреча, – дергая фолиант к себе, соврала я.

– За тобой вчера ехал не только я.

– Что? – у меня поползли на лоб брови.

– Был еще человек. Я решил, что перед молельнями много странных типов бродит, но он следил именно за тобой.

В животе завязались крепкие узлы.

– С чего ты так решил?

– Когда он заметил меня, то исчез, – уверенно пояснил Тима.

– Исчез?

– Растворился в воздухе, как привидение. Ты веришь в призраки?

– Не очень, – встревоженно отозвалась я.