– Кай, как хорошо, что ты меня сейчас не видишь… – обреченно вздохнула я.

А через мгновение у меня самой встопорщились волосы на голове, притом все разом, потому как дама с лисьим воротником двинулась следом за Тимофеем. И без представлений стало ясно, что он явился в компании своей не к добру помянутой матушки. Хотелось верить, что просто не сумел отбить абрисский фолиант у родительницы, а потому доставил их, в смысле родительницу, книгу и мертвую лису, прямехонько в чайную.

– Здравствуйте, – поднялась я из-за стола, чтобы отвесить госпоже Доходяге вежливый поклон.

– Сидите, сидите, – отозвалась она и приказным тоном указала сыну: – Чего замер? Подари девочке цветочки.

Тима сделал попытку сунуть мне букет, и пару секунд, усыпая скатерть лепестками, мы передавали веник из рук в руки с обоюдным желанием от него избавиться. Похоже, для нас обоих ноша была непосильной.

– Не стоило, – сдалась я, все-таки принимая астры, но тут же положила их на край стола, как будто крупные венчики-шары обжигали, как борщевики.

– Это моя мама, – протянул парень. – Мама, это Валерия.

– Много слышала о вас от Тимошеньки, милая девочка, – усаживаясь на отодвинутый сыном стул, объявила та.

Милая девочка, то есть я, икнула и, плюхнувшись обратно на свое место, прихлебнула остывший чай. Пристроился и Тима. За столом повисло напряженное молчание, которое попытался нарушить подавальщик, но быстро смылся в глубь чайной, отосланный рукой госпожи Доходяга.

– Вы, дети, общайтесь, – наконец предложила она. – Не обращайте на меня внимания.

На мой вопросительный взгляд Тима покраснел и вымолвил:

– Книжка у мамы в сумке.

Выходило, что сочинение абрисского переселенца сделали заложником."

"– Валерия, – вдруг вымолвила женщина, – так где вы живете в Кромвеле? Арендуете комнаты?

– Дом у университета, – кивнула я, заметив, как она недовольно поджала губы.

– А в столице?

– У нас особняк.

– Хорошо-хорошо. – Она постучала пальцами по столу и все-таки уточнила для ясности: – То есть проблем с жилплощадью нет? В каком же квартале?

– Чистых прудов.

– Вот как. Чистые пруды? Недалеко от Королевского сада? Я как-то гуляла по этому району.

Я зачарованно кивнула, почему-то глядя на лису, казавшуюся ужасно несчастной.

– Не поймите неправильно, – спохватилась матушка. – Я о вас много слышала, но не только хорошее. Да и девочки сейчас такие стали… Знаете… На все готовенькое хотят прийти. Им и дом подавай, и лису на воротник, и карету с гнедой. Кстати, у вас есть лошади?

– Нет, – не понимая, почему продолжаю отвечать на вопросы, отозвалась я и снова нервно отхлебнула чай.