На ходу оглянувшись, с милой улыбкой я помахала ему рукой, врезалась в дверной косяк и, выругавшись сквозь зубы, пошагала в университетское фойе.

По бесконечным заторам в молельню удалось добраться только в самом разгаре службы. Пришлось наплевать на удивленных прохожих и переодеться в традиционное платье прямо на пороге храма. Бродяга, просивший милостыню у входа, не без любопытства следил, как я выудила из сумки изрядно помятый наряд и, скинув пальто, натянула прямо на одежду – теветское платье все равно походило на длинный балахон, ни кожаных штанов, ни широкой блузки под ним не разглядишь. Можно было и пальто, откровенно говоря, не снимать.

Я юркнула в храм, но услыхала за спиной хриплый голос бродяги:

– Поклон!

– Проклятие… – пробормотала я и тут же, устыдившись, хлопнула себя по губам. Ругаться в молельной запрещалось, что, впрочем, никогда не мешало Крис вместо воззваний к светлым духам бурчать под нос скабрезные песенки.

Попятившись на ступеньки, я осенила себя святым знамением, блеснувшим в воздухе ярко-голубым световым хвостом, отвесила поклон и наконец по всем правилам вошла в святилище. Пальто повесила на свободный гвоздик, торчавший вместо крючка на стенной вешалке.

Внутри храма стоял ядреный, густой запах сандала, обычно намертво въедавшийся в одежду и волосы. Прихожан было немного, и вся жиденькая толпа во главе с молельщиком Серебровым закладывала святые знаки бесконечности вокруг Древа Судьбы. Крис отбывала трудовую повинность в качестве молельного служки и в ярко-желтом балахоне мальчишки, обычно после службы махавшего по полу святилища веником, вытаскивала из чаш с песком погасшие курительные палочки.

Я пристроилась с краешка толпы, сделала со всеми вместе полукруг возле дерева, устало гнувшего обвешанные лентами ветви, и оказалась рядом с подружкой.

– Пойдем, – пробормотала она.

Мы тихонечко смылись в закуток, отделенный от основного святилища резными ширмами. Перегородки были увиты вечнозеленым (не без помощи магии) плющом, а потому походили на непроницаемую стену.

В центре на высокой каменной подставке стояла медная чаша с монетками на дне. Рядом стол с записками. Страждущие писали просьбы к светлым духам, а потом сжигали в магической чаше. Считалось, что святые получали послание вместе с дымом, но без медяка, брошенного на дно, огонь не разгорался и записка просто валялась на куче монеток, брошенных более щедрыми прихожанами.

Уж насколько я не верила во всю религиозную чушь, но все равно схватила бумажку и накарябала отвратительным почерком: «Светлые духи, помогите Кайдену».

– Лерой, ты с каких пор стала верить в доставку? – ухмыльнулась Крис.