Требовала моего участия, внимания, сил.

Так что пару дней спустя собрала себя, сына и, как ранее планировала, поехала с ним в родной городок.

У мамы, несмотря на ее выходки, довольно-таки быстро восстановила ресурс. Наверное, потому что в нашем случае она для меня – тот самый дом.

Мама то обнимет, то погладит, то похвалит. А как сладко спится под грохот на кухне!

До обеда, пока работал рынок, мы с Севой жили в том же ритме, что и дома, но все равно мне было как-то спокойнее.

Закинув в кастрюлю нашинкованную капусту, на автомате оглянулась к сыну. Минут пятнадцать назад у нас с ним был перекус – творожок с яблочным пюре.

После такого Сева обычно летал по квартире, как заведенный. Но сегодня я прибегла к хитрости – дала ему в придачу на самостоятельное употребление кусочки банана. Пока он жамкал пальчиками экзотику и жадно слизывал с них сладость, у меня была возможность доварить обед.

Кроме всего прочего, Сева не выпускал из ручки ложку. Использовал, конечно же, не для еды. Как своеобразный инструмент.

– Ма-ма-ма-ма-ма-ма… – выдавал без пауз, от всей души барабаня по пластиковому столику.

– Прям рок-концерт, – пошутила я, улыбаясь.

Стул для кормления, находящийся рядом шкафчик и сам сын – все было перепачкано. Сын, естественно, сильнее всего – мякотью банана даже волосики были залеплены. Казалось, чистыми у Севы оставались только стопы. Колени-то точно нехило «пострадали».

– А-да-да-да-да-да… – новый куплет завел.

Наклонившись, поймала дергающуюся в общем ритме пяточку. Сын сразу же, чисто по-мальчишески, визганул – почти зарычал, звереныш – и громко захохотал. Не видел, что происходило под столиком, но понимал ведь, что это я трогаю. Провоцируя на новый контакт, захлебываясь восторгом, еще активнее ножками задрыгал.

Когда я снова поймала, еще сильнее рассмеялся.

Я тоже смеялась.

– Попался! – восклицала, разгоняя веселье.

Так и доваривали борщ.

Бегала от доски с зеленью к Севе. И обратно.

– Ма-ма-ма… – бомбил он в промежутках. Когда долго, по его мнению, не подходила, выкрикивал более требовательно: – Ма!

И я тут же поворачивалась и ловила его за пяточку.

Пока борщ доходил до нужной кондиции, не переставая играть с сыном, шустро навела порядки. Потом умыла его, одела и вывела на прогулку.

Несмотря на снег и на то, что Сева не оставлял попыток загрести в рот целую пригоршню, пробыли на улице не меньше двух часов.

– Нельзя, сыночек. Он холодный, грязный и совсем невкусный, – вразумляла я, страхуя.

В объемном комбинезоне он то и дело заваливался. Из-за этого, как ни странно, не злился. Только ворочался, как перевернутый жучок, и забавно пыхтел, пока я помогала снова встать на ноги."

"– Замучила ребенка. Голодом заморила. Ты пасатри, а? Снег ест! – зачастила подоспевшая с рынка мама.