Не смог вытащить, как он меня. Разбередило на нерве не просто виной. Глубже. Ощущалось, будто отрезали очередной кусок.

Короче, отпуск начался с похоронки.

Глава 69. Не отпускай меня

Женщина – это дом.

Не стены и потолок, а сама жизнь. Жизнь, которая не должна была застывать, даже когда вокруг все рушилось. Она латала дыры, укрепляла, исцеляла и вдыхала силы.

Сердце рвалось. Мучило без передышки."

"Но у меня не было права размениваться на слезы, крики и обслуживание своих страхов.

Плакать буду потом. Сейчас – не время.

Сколько бы боли во мне ни скопилось, я по-прежнему любила Руслана.

Я уважала его как мужчину.

Его выбор. Его позицию. И даже его сомнения. Все его чувства. Без исключения.

Я понимала, что не могу влиять на его личность. Так же, как и он на мою.

Но я оставалась его женой. Не по паспорту. Душой и телом.

Я растила нашего сына. Держала быт. Собирала посылки. Писала письма.

И молилась.

Без крестов и свечек. Просто становилась перед Богом на колени.

Невзирая на вросшуюся в каждый орган боль, чувствовала, что в силах уберечь Руслана перед всем миром.

Молча, терпеливо, с прямой спиной и пульсом на грани выгорания я ждала его дома. Пусть такого же непреклонного. Пусть даже полностью охладевшего. Главное – живого и невредимого.

Когда Чернов позвонил, первой моей реакцией был страх. Я не то что из запрограммированного равновесия вышла. Казалось, душа тело покинула. Имя его, наверное, прокричала. Вопрос, восклицание, отчаяние – в интонациях было все.

Голос Руслана разительно ровно звучал.

Но это был его голос. Его. А потому он вошел мне под кожу, как каленая металлическая стружка. Ранил. Разволновал до озноба. Так сильно, что стало в каждой клеточке тела физически больно.

Все, на что был способен мой организм, справляясь с эмоциями, которые накрыли, как ураган – рыдать.

Но плакать было рано. Нам еще нужны силы.

– Совсем сказать нечего?

Заставил собраться.

Как говорить о простых вещах, когда хочется просто всем сердцем объять? Училась в процессе.

– Ты же там… ни с кем?..

И вопрос этот, и сам голос – грубоватый и рыхлый, будто надорванный – дали понять, что Руслан Чернов все еще мой. Что не охладел. Что ему не все равно.

Господи…

Мое сердце не то что до предела расширилось… Гораздо дальше границ нормы ушло.

– Ну ты что?.. – пожурила Руса на выдохе.

Бережно и нежно. Со всем уважением.

Как мог подумать только?

Хотела сказать, что люблю. Но Чернов резко попрощался и отключился.

Я снова собралась. Снова замкнулась.

В себе. Все в себе держала. Держала, но толком не переживала.

Относительно Руслана настолько зажатой была, что даже ночью, наедине с собой, не выпускала. Уже не могла.

Душевное состояние пошатнулось. Стало каким-то нестабильным.

Но Сева и быт под это подстраиваться не могли. Жизнь шла своим чередом.