– Харитон! Внука моего видел? Ослеп, что ли, старый сыч? Вот же! На руках держу – плюшевый танк! Аха-ха-ха… Все, давай! Нам некада!

Уставший от этих презентаций Сева уже начал поднывать. А маме хоть хны! Несла внука, как знамя, и ни один рядовой обыватель не смел пройти мимо, не выразив почтения.

К собаке и к той пристала.

– Жучка… Ай, моя ты красавица… Нового хозяина двора видела? Смотри. Знакомься. Запоминай.

У меня уже глаз дергался.

Повезло, что мама в какой-то момент заметила:

– Ай-яй-яй, варежки мокрые… Людка, что ты медлишь? Что ты медлишь, говорю?! Быстро домой, пока ребенка не угробили!

Когда, наконец, зашли в квартиру и разделись, Сева уже тер глазки. Правда, чуть позже, увидев борщик, поменял настрой со сна на еду. Пока кормила, все норовил своей ложкой в тарелку залезть. Пару раз попал. В тарелку. Но не в рот. Снова весь испачкался. Зато наелся от души.

Вымыла, переодела и уложила на свою старую полуторную кровать. У мамы вдвоем на ней спали. Другого варианта не было. Только примостилась рядом, сын изъявил желание шлифануть обед сисей. Глаза уже закрывались, а все равно шебуршал пальчиками в вырезе моей футболки, пока не достала ему грудь. Только достала, резво присосался.

И да, уже чистую ложку из ручки не выпускал. Елозил ею по моей второй груди, словно мог таким образом и оттуда добыть молоко. Обычно я забирала прибор, когда он уже засыпал.

– Перед праздниками торговля только так идет! Еще бы не было вот этих дезориентированных мымр: «Качество хорошее, да... Только цену хотелось бы пониже…» Дезориентированных по жизни! Куда ниже-то, тютя?! Обнять и плакать! Пашешь-пашешь, пашешь-пашешь… Ну, е-мае, всю жизнь так! Аж кости гремят! В мои-то годы! А эти ходят и за «спасибо» все хотят!

Вполуха мамину болтовню слушала. Она же не только говорила, еще и швейной машинкой тарахтела. Что-то там поправляла, утверждая, что справится до того, как Сева уснет.

Но Сева все же раньше прикорнул.

– Мам, закругляйся… Не шуми…

– Уже, уже…

Я не заметила, как следом за сыном закрыла глаза. Также незаметно провалилась в сон.

Видела Руслана. Все, как обычно.

Понимала, что это морок. И так боялась вынырнуть. Всеми силами стремилась продлить нашу встречу. Фотографий ведь и видеозаписи со свадьбы было недостаточно.

Бог знает, в каком месте с ним находились."

"Лес? Горы? Но край не наш. Наверное, тот, где сейчас Руслан.

– Куда ты подевал свое кольцо? Зачем забрал?

Он не отвечал. Никогда со мной не говорил. Только смотрел. Но смотрел так пронзительно, что в моем теле снова зарождалась жизнь – бабочки, осы, мурашки… Ох, чего во мне только не было! Казалось бы, человек – такая понятная структура. Биохимия и электричество. А любви столько, что это самое электричество вырабатывает космическое напряжение.

И вдруг… Тяжелый грохот.