Не знаю, с каким настроем заглохла Милка. А я сглотнул шрапнель. Слова не лезли. В глотке и дальше все слиплось, будто кровяхой залило.

Хотел ее слушать.

Из родимого нутра – что угодно. Хоть заметку из энциклопедии натуралиста. Хоть статью из газеты. Хоть сводку о подкожных клещах.

Последние, к слову, у меня как раз завелись.

Сука…

Что-нибудь.

Собрал тягу, отчаяние и куски мяса. Из всего этого, как из говна и палок, мост сейсмического безразличия слепил.

– Че молчишь? Совсем сказать нечего? – запрягал таким похуистическим, что охуел бы сам Заратустра.

Отец высоких материй, лядь.

Ну а я подзалупник. Затвердевший, как потрескавшийся натоптыш на пятке. Шлифануть бы и стереть, на хрен.

Мать вашу, внутри так жгло, что я еле-еле перед самим собой держал лицо.

– Я писала недавно. Все рассказала. Ты должен был получить, – оттарабанила отличница.

– Не получил. Еще, – припиздел в полном, сука, отрыве от происходящего.

Голос свой глухой, как после контузии, посекундно раскидал. И, один черт, жестко прозвучал.

– Сева… – дала Милка огня и снова замолчала.

Я ухватился.

Потянул:

– Что Сева?

– Рвется бежать, а равновесие еще плохо держит.

Упал. Впечатался в порог. Подбородок расшиб. Пять швов наложили, – докладывала то, что я читал в том самом письме, которое еще не получил. – Переживаю, что останется шрам.

Я не знал, что сказать. Не знал, чем дышать.

– Шрамы украшают.

– Кхм-кхм… Сева так плакал… У меня чуть сердце не разорвалось!

А у меня, по ее мнению, ни хера не разрывалось?!

Лучше бы что-то хорошее сказала.

– Ты же там… ни с кем?.. – налетел без прикрытия.

Сам не понял, как прорвало.

И главное… Зачем?!

В ту же секунду захотелось себя уебать. Так уебать, чтобы после без трехчасовой работы хирурга встать не смог.

– Ну ты что?.. – дохнула Милка тихо.

А у меня грудная клетка, как та самая пасть, схлопнулась и заклинила.

– Все, давай. Пора. Не болейте, – громыхнул.

И отрубил связь.

Полгода, сука, копил силы, чтобы ей позвонить. Вломился, как под раздачу. По итогу едва выгреб из-под этого завала…

И один хуй, поплелся после завтрака к начальству.

На автопилоте. Чисто кривая вела.

– Рапорт на отпуск, Чернов? Ты же только-только на второй срок переподписался.

– Все верно, товарищ полковник. Прошу пару суток отдыха.

– Причина?

– Голова горит. Надо выдохнуть.

– К семье тянет?

Я по привычке хотел было распиздеться. Вовремя понял, что без честности себе же в ногу выстрелю.

– Есть такое, – выдал коротко, по уставу.

В целом выправку держал. От волнения только моргнул.

Командир глянул в упор. Краем рта усмехнулся.

– На самоволку не дернешь?

– Никак нет.

– Хорошо. Напиши на трое суток. Подмахну.

– Есть, товарищ полковник. Благодарю.

Оформился, в общем.

Ночью выходили. Вернулись с потерями. Одним из них был Дед.