В самом конце акта Свея вышла на сцену с запелёнатой куклой, изображавшей младенца.

А потом начался антракт.

За пределами ложи толпились кровожадные зрители, которым досталось два зрелища за одну цену. Единственный способ от них избавиться – отдать им себя на растерзание. Чтобы они, как клопы, насосались новыми сплетнями и отвалились в ожидании очередных скандалов. Потому что просто тринадцатая жена нэрр-герцога – это одно. А тринадцатая жена, которую он скрывает от публики, – совсем другое. За этим кроется какая-то тайна! Значит, продолжаем следить.

Не-не-не, мы ничего не скрываем! Мы открыты миру, как ладони иллюзиониста!

– Эмилия, ты не хочешь прогуляться? Размять ножки? – предложил я, вставая. – Как тебе представление?

– Очень романтично. Только я не очень поняла: Фройя же замужем? И к тому же она способна предвидеть будущее. К чему ей была нужна эта интрижка? – спросила Эмилия, поднимаясь с кресла. – Ведь она сделала всех несчастными!

– Люди редко задумываются о последствиях своих поступков, – чуть заметно усмехнулся я. – Особенно когда ими движут эмоции.

Ну вот я – я же знал, чем рано или поздно закончится моя интрижка со Свеей? Если бы подумал, то точно бы знал.

– Разве тебе никогда не приходилось делать под влиянием эмоций такое, о чём бы ты потом сожалела?

– Мне – приходилось. Но я же нечаянно! Я ведь не Фройя, не знаю заранее, чем это закончится! – возмутилась Эмили, будто я её наказывать собирался.

– И хвала Годину! Ты можешь жить полной жизнью. Эмоции делают нашу жизнь ярче.

– Ничего себе: «ярче»! Она же всё потеряла!

– Эмили, Фройя ничего и не имела! Она, можно сказать, и не жила раньше, до встречи со своим любимым! Она не знала, что такое быть матерью ребёнка от любимого мужчины…

– А ребёнок-то чем виноват? – в очередной раз возмутилась моя чистая душой супруга. – Злобный Лохи должен был погибнуть! Неверная Фройя должна была погибнуть! Но ребёнок должен был остаться жив! Как… – Тут она замялась.

– «Как»?.. – уточнил я.

– Как символ того, что любовь сильнее! И где был её любимый? Почему он не защитил Фройю и её сына?

– Он был в походе! – стал заводиться я. – И вообще это не важно! История не об этом! История о том, что нельзя изменить предначертанное!

– Но ведь ты же сам мне говорил, что нужно брать в свои руки веретено судьбы и прясть свою жизнь самому!

Я застыл с открытым ртом и повёл взглядом в сторону, будто там, на сцене, был написан ответ.

Но на сцене стояла Свея.

Она стояла и через опустевший зрительный зал злорадно смотрела на нашу ложу. Глупая женщина! Она думала, что мы ругаемся. Что я несчастен в новом браке и жалею, что её отверг.

А я был счастлив!

Счастлив как никогда раньше.