Ты придешь, куда ты денешься!

* * *«Вот сейчас самое время спросить у нее фамилию», – подумал в какую-то минуту Денис и едва не расхохотался. На душе сразу полегчало. Совсем другое дело. Его веселая злость каким-то образом передалась Вере: она обхватила ногами его спину, открыла глаза, и там Денис прочел что-то не совсем пристойное, но весьма занятное. Ее руки соскользнули с его плеч и нырнули куда-то вниз. Он вдруг почувствовал себя стенобитным орудием, которое хорошенько раскачали и со всего размаху влепили точно между створок крепостных ворот. Ворота вдребезги. Пожар. Сметая все на своем пути, армия победителей ворвалась в город. Громя, вопя и бесчинствуя. Генерал на белом коне впереди. Его рот перекошен в экстазе. Его глотка просто не вмещает в себя все, что туда хочет вместиться…

Потом она встала и приоткрыла балкон. В комнату, откинув гардины, ворвался холодный воздух. Минут десять они лежали молча и курили, стряхивая пепел прямо на пол.

Потом Денис произнес вслух:

– Психотерапия. Хорошо.

– Что? – не поняла Вера.

Он махнул рукой: неважно. Это была просто озвученная концовка его долгой-предолгой мысли. На одном конце, то есть в начале – работа, Синицын, мертвый Курлов, живой Эмиль, попрошайка Кирьян, которого пришлось сегодня чуть не ногами вытолкать из кабинета. На другом конце – вечер, которого ждал весь день, вечер, который лечит все травмы, полученные на долгом пути сюда. Вот такая психотерапия. Нет, психо – это для души. А если для тела, то просто терапия.

Пока они были заняты, телефон звонил трижды. На мобильном повисли два непринятых вызова. Вере постоянно кто-то звонит. Нормально. Это ее работа. Там, где у обычного человека два канала получения информации, у журналиста их сто тысяч. Сейчас, даже не накинув халат, она отправилась на кухню («Ты как насчет капельки мартини?»), одновременно вызывая номера из списка непринятых.

– Чего ты хотел, Стас?.. Так я же вчера еще сказала: там все отменяется, ну! А ты хоть пробовал звонить в управление?

Денис подумал: бедный Стас, он даже не догадывается, что Вера говорит с ним совершенно голая, что у нее длинные и крепкие ноги, и над ягодицами у нее парит вытатуированный черный стриж, и на нее, голую, ладную, бесстыжую, разливающую по бокалам сухой мартини, можно вот так смотреть хоть целые сутки. Если не спятить, конечно, от продолжительной эрекции.

Через несколько минут Вера вернулась, они выпили мартини, потом Вера стала одеваться. Денис лежал на диване и смотрел, как она это делает, и чувствовал себя почти счастливым… До тех пор, пока не услышал:

– Поужинаем в «Папе Джо», хорошо?

Денис откинул одеяло, встал и тоже начал одеваться.

– Хорошо, – сказал он.

Надевая брюки, он привычно ощупал правый карман, где лежали деньги. Пятьсот семьдесят рэ.