– Перестраховываются, как ушлые нэпманы, – заявил на это Одессит. – Товар должен быть доставлен до места, а то случись по дороге какой казус – и чья вина? Нет уж, купец, до порога доведи, тогда и оплата будет от щедрот. Кстати, какие там щедроты?

– Не знаю ничего. Не мое то дело. А мое дело – сказать, что все то не от недоверия. Просто то панове лично на вас поглядеть хотят, – ткнули в меня пальцем.

– О как, – покачал я головой.

– И на вас тоже, пан офицер, – плюгавенький ткнул пальцем в Петлюровца и обернулся к Одесситу, бросив небрежно. – А про тебя речи не было.

– Вот так героическому человеку в душу плюнуть, – наигранно обиделся Одессит. – А душа у меня трепетная. Она от такого вся вибрирует.

К Одесситу надо привыкнуть. С его слов он личность творческая: хочет – творит, а хочет – вытворяет. Плюгавенький привыкнуть к нему не успел, а потому смотрел сейчас с изумлением.

– Прекратить балаган! – прикрикнул я. – Условия приняты. Одессит, остаешься на месте до нашего возвращения…

Проводники появились ближе к закату. Какие-то две похожие друг на друга образины – бородатые, звероватые. Только один молодой, а другой почти что старый. Родня, очевидно. Критически осмотрели нашу компанию, при этом старый сплюнул, увидев ребенка, и прохрипел глухо:

– Готовы? Ну так неча прохлаждаться! Ходу!

Поэтесса что-то пискнула возмущенно о непочтительном обращении, но ее в ответ не одарили даже взглядом. Проводники, похоже, не любили людей. Зато знали приграничье как свои пять пальцев.

В приграничных районах везде нездоровая суета. К сожалению, граница у нас не всегда на замке. Прутся через нее толпами. Контрабанда, переброска агентов, вечные секретные мероприятия контрразведки. Окна на границе держат и жулики, и власти, и пограничники. Население, почуявшее сладость легких денег и качество зарубежных товаров. Особый режим, который вечно нарушается. В общем, нормальная такая массовая противоправная деятельность.

Проводники здесь – это особая порода, которая всегда выковывается в подобных местах. Обычно они из аборигенов, которые, вместо того чтобы пахать землю, готовы вечно рисковать своей шкурой, считая границу великим благом, данным им небесной канцелярией за какие-то их непонятные достоинства. И выжимающие эту границу досуха. Вот такие и вели нас. Говорят, лучшие из лучших. С другими Генерал Мороз дела не имеет.

Наш караван на двух подводах отправился покорять границу. Добирались по лесным дорогам почти сутки, неторопливо и размеренно, очень осторожно, передохнув пару раз под открытым небом. И вот – последний рубеж перед броском через границу. Охотничья заимка, где вся наша компания разместилась с трудом.

– Сегодня и пойдем через линию, – объявил старый проводник. – К ночи поближе.