– Поляк украинца испокон веков по разряду скота числил. Быдло, одно слово. Для простого украинца их отношения предельно понятны: барин – холоп. Такая восхитительная ясность бытия. А русский – это брат. А где это видано, чтобы брату подчиняться? Да лучше опять к барину на поклон, сапоги лизать и кланяться, а если тот зазевается, то и вилы ему в спину.

– Ох, эти национальные фобии, – покачал я головой. – Ладно, не до них. Нам еще одного врага народа вызволять надо…

Глава 4

Городок Жучково был гипертрофированно провинциален и этим симпатичен. Такое гоголевское захолустье со свиньями в лужах на проезжих частях, приземистыми купеческими домишками и покосившимися старыми церквями, до которых еще не добрались наши богоборцы с их пугающей активностью. Хотя нет, добрались и сюда эти чудаки. И добились передачи комплекса зданий местной лавры под колонию массовых работ. Там теперь и пребывал инженер Куропятник.

Отбывал он наказание на ослабленном режиме, как всякие мелкие уголовники. Использовали таких сидельцев на тяжелых городских работах, конвоируя к месту в сопровождении немногочисленной охраны. Бежать, когда тебе осталось сидеть год, чтобы тебя потом искали с собаками и кинули как с куста пятерку за побег, – дураков мало. Поэтому и сторожили контингент не особенно тщательно и строго.

Одессит, мастер городской разведки, присмотрелся и определился на местности. Итак, мы имеем несколько десятков заключенных со всяким копательно-равнятельным инструментом и пару охранников. Правда, военизированная охрана службу добротно тянет. Посторонних не подпускают, как что, так сразу за винтовку:

– Стой, стрелять буду! Проходи. Не положено!

Судили мы, рядили, как без крови нейтрализовать охрану. Это был самый сложный и опасный этап операции.

Одессита, прирожденного авантюриста, всегда восторженно воспринимавшего любое движение, кипение страстей и бурление крови в жилах от близкой опасности, предстоящее мероприятие приводило в восторг:

– Мне только кажется, начальник, или мы в самом деле профессионально занялись организацией побегов?

– Кажется, – буркнул я, хрустнув сушкой, которую взял с тарелки на столе.

– Вы рвете мое сердце. Это же мечта любого вора! Распахивать двери тюрем, выпускать бродяг! И чтобы за такое непотребство ничего не было!

– Хорош балаганить, – прервал я его словоизлияния, которые могут длиться бесконечно. – Как действовать будем?

– Как в гимназиях учили. Нагло и нахраписто. – И как знаток тюремных правил, Одессит изложил свой план.

– Принято, – хлопнул я по столу, как ведущий аукциона ударом молотка подводит итог лоту.

Требовалась определенная подготовка и некоторый реквизит. Пришлось по ряду позиций напрячь Инициатора.