Позвать психиатра? Но что ему сказать: мой супруг, известный ученый, вместо того чтобы читать детективы, работает над монографией? Да после подобного заявления врач усомнится в психическом здоровье жены Глоткина. Нельзя же рассказать постороннему человеку про Леву, Петю, наследство и вообще про все?

Летом ситуация достигла критической точки. Воспользовавшись хорошей погодой, семья решила ужинать на террасе, Петю, как обычно, понесло, и тут Ася, утомленная духотой, неожиданно брякнула:

– Кушай лучше молча, Левушка! Вот напишешь книгу, тогда и…

Договорить она не успела. Муж встал, швырнул о пол тарелку и удалился в кабинет. Ася кинулась за супругом. Здесь уместно заметить, что ее любовь к Пете с годами не стала меньше, и это был единственный случай за их долгую совместную жизнь, когда она посмела заявить нечто, не пришедшееся ее повелителю по вкусу.

– Милый, – бормотала Ася, входя в комнату, – боюсь, ты неправильно меня понял…

Петр поднял голову и очень спокойно заявил жене:

– Если не нравлюсь – уходи, я тебя не держу, сомневаться в своей гениальности никому не позволю, если супруга не понимает, с кем живет, то это ее беда. Я велик, – вещал Петя, – а мой новый труд нечто экстраординарное.

– Да, – кивала Ася, – конечно, любимый. Именно так и есть. Они еще поймут, с кем имеют дело, ты в сто раз талантливее Левы! В двести! В тысячу!

Петя моргнул и вдруг ернически произнес:

– Ты, милая, похоже, перегрелась на солнце. А я кто, по-твоему? Лева и есть! Неужели забыла имя собственного мужа? Позволь напомнить: я Лев Яковлевич Глоткин, а ты… Марфа.

– Марфа? – ужаснулась Ася.

– Ага, – ухмыльнулся Петя, – ты забыла мое имя, а я твое. Вот так-то, любезная!

После этого разговора Ася начала и наедине величать мужа Львом Яковлевичем и приобрела привычку несколько раз в день без всякого повода восклицать: «Когда будет закончена твоя книга, она перевернет весь научный мир».

В общем, семейная лодка благополучно миновала острый риф и поплыла себе дальше.

Но не успела Ася перевести дух, как случилась новая беда. Вася женился на Нине, дочери домработницы Надежды, совершенно не подходящей парню ни по образованию, ни по социальному положению, ни по возрасту, ни по воспитанию.

Мать схватилась за голову, и тут…

– Ей на помощь пришла Оля, – перебила я Вовку. – Девушка очень импульсивна, даже психопатична, избалованна, капризна. Она привыкла получать все, что хочет, по первому требованию. Еще Оле претила мысль о том, что ей придется теперь во время семейных праздников сидеть вместе с Надеждой Петровной, домработницей, к которой Ольга иначе как «эй, ты» или «поди сюда», пошла вон» не обращалась. Она и отравила Нину и Надежду Петровну.

– И как она это проделала? – с интересом спросил Вовка.