Менялись местами холмы и равнина, разламывалась земля, взлетали словно пушинки камни и укладывались в новом порядке; воздух мог затвердеть, а мог вовсе исчезнуть, грозя неминуемым удушьем. И эти чувствительные точки нельзя было отследить, бросив, например, камешек перед собой — менялись они так же хаотично.

Ни магия земли, ни воздуха, никакая другая в этом месте не действовала, либо же искажалась в нечто совсем неуправляемое. И все равно, пару раз в год находились смельчаки сунуться в заколдованное место. А, может, они так оригинально хотели покончить с собой. В любом случае, даже случайных людей там рядом не водилось и не селилось. Свыклись за века как с данностью — на юго-восток от столицы хода нет.

Тем удивительнее было просто перейти эту землю вслед за расслабленным мансом, не опасаясь за случайный неосторожный шаг. Все-таки, в Греттене таилась своя могущественная сила, перед которой даже зачарованное место с громким названием — так, безопасный тротуар. Даже не поняли, где началась Дрожь Земли, а где закончилась. Зато раскинувшуюся вскоре Пустошь трудно было не узнать.

Потому что в один момент все так и стало — пусто. Сплошная бескрайняя серая гладь, высохшая до самых недр и растрескавшаяся почва, покрытая густым слоем пыли. Равномерно сизое низкое небо; ветер и тот предпочел убраться отсюда подальше, оставив воздух навсегда недвижимым. Лошади идти в мертвые земли отказались, встав на дыбы, мы и не стали мучить животных; тем более, что воды и припасов было лишь на нас двоих.

Ни ориентиров, ни дорог, абсолютно однообразный пейзаж. Греттен и тот, кажется, впервые растерялся, не понимая, в каком направлении идти. Зато потянуло меня. С новой силой зашевелились внутри отростки, понукая словно поводьями. Вот только на пешие прогулки совсем не осталось сил. Мы отдохнули под утро пару часов в лесу, но проросшее семечко неумолимо требовало подпитки, грозясь за неимением подходящей почвы окончательно укорениться в моем тщедушном тельце.

Слабые отголоски магии, пропитавшей землю, ощутили все. Следы сортсъеля, порождения Тьмы Изначальной, что в человеческом обличье выжег целую провинцию, не оставив ничего живого. Только по злой насмешке судьбы не добил самого носителя. Нам с мансом привычно, у самих такая же, а Ронард ощутимо напрягся.

И росток почувствовал магию Тьмы, ведя вглубь бескрайней мертвой пустыни, к средоточию этого следа. Пока были силы — шла, все сильнее заваливаясь на поддерживающую руку. Час или пять, или сутки? Время здесь тоже застыло, не светлело и не темнело свинцовое небо. Ходили нехорошие слухи о Пустоши, мол, здесь само мироздание отступает от своих законов. Кто бы еще это смог утверждать наверняка… Разве что сам Данстор Гратис.