— И долго будешь петлять, как заяц? Пока не загонят?

— В город уеду, там спрятаться легче, чуть позже переберусь в более тихие места, — делюсь планами, как их вижу.

Все равно большего понимания в голове пока нет.

— А про малыша ты подумала? Ему не только мамка, но и папка нужен. Простор, стая. Это не просто ребенок, а волчонок, — рассуждает дед Исай, всё сильнее вгоняя меня в панику и недоумение одновременно. Я же ничего про своё солнышко под сердцем не рассказывала. Как он догадался? — Да не смотри такими глазищами огромными. Всё же понятно. Ты, как задумаешься, так всегда ладошку на живот кладешь и поглаживаешь его тихонько, улыбаясь.

Явно же не отварной картошке, которую съела, спасибо говоришь.

Ой, дед, как скажет, так скажет. Даже настроение поднимается. А оно у меня в последнее время скакать начало бешеной белкой. То грустно, то весело. И так по несколько раз на день. Хотя очень стараюсь держаться, не выдавая всплесков.

— И потом, — продолжает лесничий. — Это ты сейчас резвая, как горная козочка, а через пару-тройку месяцев уже все, бегать станет сложно. Защита тебе нужна, дочка. И детенышу твоему. И не только сейчас, а постоянная.

— Я не знаю… — пожимаю плечами, открыто глядя в глаза собеседнику.

Вот как сказать, что сложно все с отцом малыша. Не знает он… многого. И что делать — ума не приложу."

"— Вот что, милая. У меня другая идея есть, как тебя спрятать на время. Ежели, конечно, ты против моей компании возражать не станешь. Вдруг уж надоел со своими поучениями. Старый же, понимаю.

— Не стану возражать, — мотаю головой с улыбкой. — Наоборот, очень рада. Спасибо огромное, обо мне никто так не заботился.

Шмыгаю носом на остатке фразы, не замечая, как быстро слезы на глазах выступили, а я превратилась в плаксу.

— Ну-ну, дочка, будет тебе. Не чужие ж уже друг другу люди. Ты мне, как родная стала. Не боись, милая, в обиду не дам, — гладит по голове, словно ребенка.

А я с удивлением и благодарностью впитываю такую трогательную заботу.

* * *— Так, ну, что, милая, всё собрали, ничего не забыли?

— По списку точно всё положили, я проверила, — показываю вырванный из блокнота клочок бумаги, который чуть раньше успела спрятать в большом кармане теплой кофты.

Её я надела в дорогу. К началу осени утренники стали прохладными и влажными.

И пусть я — оборотень, но всё равно иногда подмерзаю. Вот и утеплилась побольше.

— Замечательно. Тогда я это переношу в машину, а ты пройдись, глазками пробегись напоследок, вдруг чего-сь не учли.

— Хорошо, — киваю с улыбкой и возвращаюсь еще раз осмотреть дом.

Почему-то в душе складывается четкое понимание, что и этот виток в моей жизни заканчивается. Уютный деревянный сруб, что всего за пару недель стал так же близок, как отчий дом, вот-вот останется в прошлом.