От такой грубости я откровенно обалдела, хотела уже сказать хулигану, что я о нем думаю, но внезапно поняла, что это не хулиган, а хулиганка.

Девчонка лет десяти, в каком-то несуразном наряде и с боевой раскраской на физиономии. Оборванка. Видать, пробралась в замок, пока охранники мечтали о прекрасном, и теперь творит не пойми что.

— Из-за тебя разбилась посуда, — я указала на груду осколков. Вряд ли на кухне меня погладят по головке за то, что не донесла.

— Она разбилась из-за того, что ты неуклюжая, тощая корова.

Ах ты маленькая хамка.

— Ну ка извинись! — я грозно посмотрела на нее сверху вниз.

Педагог из меня так себе, потому что девочка совершенно не прониклась и вместо извинений взяла и передразнил меня, уперев руки в бока и скорчив противную физиономию.

Меня это разозлило. До такой степени, что захотелось схватить ремень и отходить им по маленькой жопе.

— Кто ты и что тут делаешь?

— Не твое дело, — снова огрызнулась она.

— Где твои родители?

— Сдохли.

Я опешила, потому что слышать от маленькой девочки такие слова — это странно."

"— Давай, сделаем так. Ты принесешь веник и соберешь все осколки, а я, так и быть, не скажу охранникам, что у нас по коридорам бегает бродяжка.

— Давай ты сама все это соберешь, а я пойду по своим делам, — мерзавка выдвинула встречное предложение.

— Нет. Так не пойдет. Ты специально ударила по подносу, специально все уронила, поэтому тебе и убирать…

— Еще чего! — она показала мне язык, — ты кляча неуклюжая, ты и убирай.

Это уже ни в какие ворота не лезет. Я через многое прошла и выдержала, но терпеть оскорбления от малолетки не стану.

— Сейчас получишь.

— Ха-ха-ха, — издевательски протянула она, — убирай, давай.

Ну все.

Пока мелкая гадина кривлялась, я в два шага преодолела расстояние между нами и схватила ее за ухо.

— Ай! Что ты творишь?! — завизжала она, — отпусти.

— Э, нет. Дорогуша. Пока ты не извинишься, и не пообещаешь, что все уберешь, я не отпущу твое ухо. И будет оно красное, опухшее. И болеть будет. Зато тебе подойдёт кличка: Хамка Большое Ухо, — перехватила поудобнее, еще и подняла, вынуждая ее встать на цыпочки.

— Ай-ай-ай. Больно. Отпусти меня гадина!

Обалдеть. Это откуда такие маленькие хамки берутся? Родители вообще на воспитание забили? Или действительно сирота? Жаль тогда ее, но правила поведения для всех одинаковы.

— Не слышу извинений.

— Ой-ой-ой, — она вопила и выкручивалась, но принципиально не извинялась. Маленько упертое чудовище.

— Не хочешь по-хорошему? Ладно, сейчас будет по-плохому.

Я схватила ее под руку, чтобы уж совсем ухо не открутить, и потащила по коридору, не взирая на вопли.

Сейчас найду Офелию, сдам ей бродяжку, и пусть она сама с ней разбирается.