И теперь неудивительно, что я ничего не помню от того момента, когда обернулась на слова: «Подожди. Не уходи. Я не все сказал», — и увидела лицо Саши Воронцова — Кальмара на фоне тяжелой кровавой портьеры. Вероятно, он просто вбрызнул мне препарат шприцем-автоматом — быстро, надежно и эффективно.

И совершенно понятны приступы неконтролируемой агрессии, время от времени охватывающей меня. Той самой агрессии, из-за которой меня в самом деле следовало квалифицировать как «мужеподобное существо, мочащее всех подряд».

Самая страшная и уничтожающая характеристика для женщины.

…Дальнейшее объяснять не надо.

— Все понятно, — произнесла я. — Ну и… что теперь делать со мной будете, а?"

"Кальмар подобрал с пола «узи», покрутил его в руках и снова бросил на ковер. Произнес:

— Глупые вопросы задаешь, Женя. Хотели бы убить, давно бы убили. Еще в доме Рощина.

— А так он за тебя пять человек и бабу положил, — хрипло сказала Наташа Калиниченко.

— Пять человек и бабу? — переспросила я. — Это по принципу: курица не птица, Финляндия не заграница, баба не человек?

— А мне вот жаль, — подал голос Дима. — Вы с Костей хорошей паро…

Лопнуло простреленное стекло. Дима Калиниченко перегнулся вперед, конвульсивно царапнул пальцами подлокотники своей инвалидной коляски — и застыл…

— На-а-а пол!!!

Пулеметная очередь хлестнула по окнам, и я, стелясь в длинном прыжке, дотянулась до «узи», который буквально несколько секунд назад вертел в руках Кальмар. Наташа Калиниченко страшно вскрикнула и попятилась к стене. Константин перехватил у нее «беретту» и вскинул на появившегося в дверях окровавленного человека.

Но это был Борис.

— На хвост… дубновские сели, — прохрипел он. — Пацанов я забрал из баржи… скинул по пути, чтобы их не… не положили, а сам вот… По ходу Дубнову скинули информацию, где мы… где мы находимся…

— «Хвост» привел? — прошипел Калиниченко. — Черт! Сколько их?

— Две машины… все с бойцами. А-а, бля… — Борис опустился на пол, буквально сползая по стене, и задрал рубашку. Там, в боку, зияла огнестрельная рана, и кровь уже пропитала рубашку и часть брюк.

Кальмар окинул комнату лихорадочным взглядом, загнал в Наташкину «беретту» новую обойму и щелкнул предохранителем. Я проверила «узи», и мне подумалось, что я, пожалуй, едва ли не благодарна дубновским бандитам, что они вытянули меня из двусмысленной и жестокой ситуации, вынимающей из меня всю душу.

Но драться все равно приходилось против них: Сергея Дубнова и компании.

— Значит, Дубнов? — почти выкрикнул Костя. — Это прекрасно… вот его-то мне и не хватало.

И, пружинисто встав напротив оконной рамы, он пять или шесть раз прицельно выстрелил.