Но очень опасную марионетку… Так?

— Я изменил кое-что в формуле… да, так все оно и вышло, — сказал Дима Калиниченко. — И мое лекарство, вместо того чтобы давать людям новую жизнь, освобождение от шелухи старых пороков… оно стало делать из них тупых и покорных уродов… стало убивать чужими руками!

— Так хотел Рощин, — сказала Наташа. — Можно сказать, ты выполнил его пожелание.

Я повернулась к Кальмару и бросила ему только одну короткую, но в которой сконцентрировалось все то, что коснулось и обожгло меня в эти последние дни, фразу:

— За что… Саша?

— Мы подумали, что будет справедливо, если ты, причастная к тому, что случилось с мамой и с Димой, не напрямую — если ты сама накажешь тех, кто убивал их. Маму и Диму. Вот… ты и наказала. Мне рассказать, как все было, или ты сама понимаешь?

Я опустила глаза, ощущая отчаянное головокружение, словно меня подхватило огромным чертовым колесом и несет, несет…

Рассказывать было нечего. Самое ужасное, самые кошмарные предположения, что затеплились у меня в мозгу, — все это оказалось правдой.

Имя убийцы известно.

И не надо было обладать чрезмерно буйной фантазией, чтобы представить, как Кальмар добавлял снадобье своего брата в мою пищу, начиная с того момента, когда я села в купе. Вероятно, понемногу, чтобы вызвать привыкание организма к препарату и более отлаженные реакции на прямой приказ. Вероятно, алкоголь усиливал его воздействие, а потом алкогольно-лекарственная смесь вызывала все те странные ощущения, кошмары и галлюцинации.

Сны марионетки.

Несложно представить, что в тот момент, когда в тамбур пришел Олег Денисов — пришел, вероятно, по предупреждению Калиниченко, — несложно представить, что было дальше. Вероятно, «Воронцов» ввел мне более значительную дозу препарата, окончательно зомбировав организм, а потом отдал приказ: убить Олега.

Неудивительно, что я подчинилась: потому что и в нормальном состоянии действие на меня миндалевидных, чуть подернутых туманной дымкой глаз «Саши Воронцова» было почти что магнетическим.

Потом… потом я, вероятно, просто приобняла Олега сзади за шею, что выглядит вполне естественным жестом женщины по отношению к мужчине, а остальное — дело техники.

Туалет открыла или я сама, или Воронцов мне помог… чего вполне можно было ожидать.

Но не выяснять же это.

В Сочи продолжилось то же самое. Кальмар травил меня мини-дозами своего препарата, приглушая мой самоконтроль и волевые импульсы, и обставлял арену действий для своей марионетки. Подстроил так, чтобы Рощин связался со мной и довел до моего сведения все, что его беспокоило… или почти все. Юбилейное торжество в ресторане «Жемчужный сад» было следующим пунктом. Здесь все было устроено не менее профессионально.