И я вас уверяю — на Шамабаде много таких, кто подвиг в бою совершил.

— Я всё равно вас не понимаю, — покачал головой Ковалёв.

— А я вам объясню, Тимофей. Объясню вот что: парни в бою жизнью рисковали. Многим приходилось жизни отбирать по долгу службы. А вы к ним лезете со своим уставом. Понимаете, кем вы выглядите в их глазах? Не понимаете? Спросите их — вам ответят. Причём предельно честно ответят. И кажется мне, ответ вам очень не понравится.

Ковалёв не спросил. Только глянул на нас с Мартыновым. В этот раз взгляд его стал более внимательным и каким-то опасливым.

— Потому мой вам совет, — продолжал Таран, — поменяйте своё отношение. Коллектив у нас дружный, понимающий. Крепкий. Вам ваш промах простят.

— Я не вижу в моих действиях никаких промахов, — покачал головой упрямый Ковалёв.

— Очень плохо, — Таран вздохнул. — Ну… Как я уже сказал, сами всё увидите. И Саша верно подметил: лучше, чтобы увидели вы поскорее. Товарищи бойцы, свободны. Товарищ лейтенант, вы останьтесь. Обсудим кое-что в личной беседе.

* * *Арсеньев взял со стола начальника отряда Давыдова рюмку коньяка.

— Не чокаясь, — бросил полковник, начальник пятого отдела КГБ Виктор Арсеньев.

Когда выпил, он даже не поморщился, только утёр губы.

Майор Юрий Леонов из второго отдела напротив искривился. Занюхал коньяк рукавом кителя.

— Значит, — Давыдов поставил пустую рюмку на стол под большую карту афганской границы, лежавшую под стеклом, — значит, пока неизвестно, кто за всем стоит.

Леонов покачал головой.

— Нет, товарищ подполковник. Неизвестно, — сказал майор КГБ. — Стреляли из нагана. Пули советские. Свидетелей почти нет. Экипаж БТР получил серьёзные ранения после взрыва. Контузии.

— Их подорвали миной, — бросил Арсеньев.

В кабинете воцарилась тишина. Давыдов подался вперёд, опёрся локтями о стол. Задумчиво засопел.

Арсеньев закурил. По кабинету потянулся запах табачного дыма. Он смешался с другим — пыли и лёгким ароматом коньяка.

— Засаду устроили в нашем глубоком тылу, — нарушил тишину майор. — Очень может быть, что это были местные дезертиры.

— Но работали они явно не самостоятельно, — сказал Давыдов. — Знали, куда и когда бить.

— Один из конвоиров… — продолжил, помедлив, майор. — Среди конвойных был предатель.

— Особый отдел уже работает с личным составом, — устало вздохнул Давыдов.

Потом он замолчал и сжал губы.

— Война. Может произойти что угодно.

— Наша недоработка, — сказал майор-контрразведчик.

— Её уже не поправить, — строго посмотрел на него Арсеньев. — Но мы можем избежать других. Сейчас — наша главная задача понять, кто за всем этим стоит. Потом — пресечь все их дальнейшие действия.

— Майор Искандаров упоминал некоего Тарика Хана, — сказал Леонов. — Говорил, что он как-то связан с Абади. Однако никаких указаний нет.