Только жжение на коже: все лицо и руки покрывают мелкие и крупные царапины. И это я еще ноги не смотрела…

Ночь кажется бесконечным бегом. Просто марафоном какого-то абсурда.

– Садись, самовар уже готов, – старушка кивает на лавку, и я решаю не спорить.

Ноги гудят, слабость во всем теле такая, что каждое движение дается путем невероятных усилий.

– Да садись уже, хватит смотреть на меня испуганным зайцем, – она суетится и выставляет на стол две чашки чая с клубящимся над ним паром. – Не враг я тебе. Можно сказать, единственный друг, так что не бойся.

Легко сказать. Я сажусь на краешек лавки и сжимаю пальцами платье.

Света от лучины хоть и мало, но все больше, чем на улице. Поэтому теперь я могу лучше рассмотреть старушку. Льняная серая рубаха, темный сарафан, перевязанный под грудью, шаль, которую она сняла с головы, на плечах. Толстая седая коса уложена вокруг головы, как корона.

Помнится, у меня бабушка так ходила. Она до своих последних дней оставалась верна “старой” моде. Как же я по ней скучаю…

– Ну что, задавай свои вопросы, – старушка садится на вторую лавку, напротив меня и обхватывает крючковатыми пальцами чашку.

“Ку-ку”, – раздается на стене так, что я подскакиваю: я не заметила большие деревянные часы с кукушкой в самом дальнем углу.

– Да помолчите вы, сама знаю, – огрызается на часы старушка, а потом спрашивает: – Все еще не веришь?

Пожимаю плечами. Я уже не знаю, что думать и во что верить. Еще утром я собиралась стать счастливой женой Владика, потом меня хотели убить, а сейчас сижу в избушке со старушкой, которая сказала, что…

– Вы меня искали? Где? В лесу? Вы знали, что я заблудилась?

– О, все-таки включаешь голову, это хорошо, – довольно улыбается старушка. – Везде я тебя искала. В нашем мире и в межмирье. Только кто ж знал, что ты сразу в такой переплет угодишь.

Я еще сильнее сжимаю руки в кулаки и, кажется, перестаю дышать от шока.

– То есть это все… По-настоящему? Вот прямо совсем-совсем?

– Ну ясно, что не сказка. И даже не сон, – улыбается она. – Дарину сначала нашла. Но слаба она. Не сможет, сломается… Ты другая.

– Я, значит, не слабая? – усмехаюсь я.

– А вот завтра и проверим. Пей чай-то. Остынет.

Практически на автомате, просто пытаясь уложить в голове то, что сказала старушка, делаю глоток.

Приятный аромат лаванды с легким оттенком ромашки наполняет легкие. По языку разливается сладкое тепло, растекающееся почти мгновенно по всему телу. А потом… все вокруг меркнет.

Глава 8

Бабушкин домик. Чуть покосившийся деревянный забор с облупившейся зеленой краской, которую так и тянет подковырнуть ногтем. Чтобы открыть калитку, надо просто залезть рукой между двух досок и поддеть деревянную задвижку: бабушка строго-настрого запретила вешать на нее замок.