Некрасиво всхлипываю, вытираю основаниями ладоней глаза и встаю. Выцарапать бы ему глаза, да далековато. Хоть бы у Дарины был такой шанс!

Так… А тут, как я понимаю, тоже есть, кому хвост накрутить. Кто он там? Дракон? О, как раз хвостатый. И матушке его тоже карму бы устроить.

Но есть проблема: я не знаю, где я, и… я совершенно не помню, как этот князь выглядит. Пытаюсь заставить себя вспомнить то, что было во сне перед тем, как я оказалась тут. И ничего не помню, кроме несправедливости и обиды.

– Проснулась? – старушка отодвигает штору, за которой видна кухня, где мы вчера сидели, перед тем, как…

– Что вы со мной вчера сделали?!

Да, я знаю, это не особо культурно, особенно учитывая то, что проснулась я не в канаве какой, а на нормальной кровати. Даже на перине и с подушкой. Но вот так поить непонятно чем – тоже не лучшее гостеприимство!

– Спасибо лучше бы сказала, – ворчит старушка и кидает мне на кровать такую же, как у нее, серую рубаху и сарафан из грубой ткани. – Подлатала я тебя. А то бы и заснуть не смогла бы, и мучилась со своими болячками.

Я хмурюсь и смотрю на свои ладони: действительно, ни намека на ссадины, которые я получила вчера. И нога не болит. И колени целые!

– Спасибо, – произношу я.

Признавать, что не прав, тоже надо уметь.

Старушка скрывается за шторой, а я вылезаю из кровати. Ноги касаются вязанного из порванных на полосочки тряпок ковра, и это еще больше напоминает мне о бабушкином домике. Где теперь хозяйничает другая Дарина. Но… Учитывая, что она привыкла к деревенскому быту, мне не страшно за дом. Больше страшно за нее: как она освоится, справится ли с магазином, деньгами, коммуналкой, в конце концов.

И я, похоже, вчера ошиблась насчет одной комнаты в домике. Старушка уложила меня спать в отдельной спальне, с односпальной деревянной кроватью, сундуком и зеркалом в углу. Старым, темным, местами облупившимся.

Но это лучше, чем ничего: я хоть как-то могу увидеть свое отражение.

“Ну натуральная русская красавица”, – смеюсь про себя.

Нет, я никогда не жаловалась на свою внешность, и как могла, поддерживала то, что мне было дано природой, и то, чем теперь будет распоряжаться Дарина. Но, честно признаться, это тело нравится мне не меньше.

Длинные, светлыми волнами спадающие на плечи волосы спускаются ниже поясницы, фигурка тонкая, точеная, но не расхлябанная. Явно Дарина не была нежной барышней, да и ведра, судя по сну, привыкла носить сама.

А лицо – сама нежность и невинность. Особенно, эти широко и наивно распахнутые голубые глаза, через которые хоть всю душу рассмотреть можно.

И вот как ее можно было заподозрить в измене? У меня много вопросов к князю.

Одевшись и умывшись, беру из рук старушки чай. Уже без опаски. Почти.

По языку разливается приятное тепло с кислинкой.