Я даже вспомнил, когда его и еще одного парнишку из нашего парашютного класса провожали в армию. Я тогда только начинал посещать секцию после недавнего семейного переезда из Грозного по увольнению моего отца в запас из армейских рядов. Чествование курсантов ДОСААФа, уходящих служить, было делом обязательным, и я даже читал на торжественном собрании какую-то речь-обещание, что «мы молодые курсанты не посрамим… будем достойны…». Николай вспомнил меня и даже, чуть посмеиваясь, припомнил, как мне потом на общем «безалкагольном» застолье налили полстакана водки, а потом выводили на улицу проблеваться. Вторым парнем, которого мы провожали, оказался тот самый матрос из второй группы роты минирования, с которым после прихода с «бэдэ» меня обещал познакомить Дитер. Парни из нашего ДОСААФА попали вместе в «киевскую» учебку, а потом вместе по выпуску, упросив комиссию по распределению, уехали на флот.

Вот такие дела! Повезло — не то слово! Мы с хохотом вспоминали нашего парашютного инструктора Маратыча — старого десантника «маргеловского» разлива."

"Маслов во время разговора откинул крышку одной из кроватей, начал доставать различные свёртки и коробки.

— Щас, повечеряем, мне тут сальца прислали. Дома кабана закололи — меня дожидался, да я на сверхсрок решил остаться, на учёбу скоро еду, отписал: нехай колют, чего ему, от старости околевать штоле.

Я сглотнул слюну, сала хотелось ужасно, но в баталерке сидел неприкаянный Федосов и, наверно, с грустью ожидал Михеля на чай.

— Николай Сергеич, извини, пожалуйста, я бы с удовольствием, но не могу, ей-боху, не могу, — сам того не замечая, перешёл я на акцент.

— А шо таке? В хруппе проблемы али напряхает хто? За Гхвоздя не переживай — он серливый, тока перед салажатами выпендривается. Мене увидел — больше к вам не полезет.

— Та не, Сергеич, мы бы Гхвоздя сами ухайдокали хде-нить за камбузом.

— Аа… тож «попята» усе такие — што старшаки, перед вами «сошедшие», всем гамузом дрались, шо вы сматрю. А што у тя случилось-то? Давай балакай.

Я, как мог, обрисовал ему ситуацию про напарника, про приём баталерки, про чай для Михеля.

— Аа… Михель! Жидёнок еще тот, но матрос-баталер неплохой. Так, пару раз сталкивался. Щас мы к тебе в баталеру пойдём — там и посидим.

Маслов начал крутить диск телефона.

— Экипаж! Строиться у кунга! — рявкнул он в трубку, отключился, достал картонную коробку, покидал в неё свёртки. А у меня в голове словно щёлкнуло, и вспомнились слова Михеля: «Заведите знакомство со связистами». Ой, прав Николай Маслов! Михал Михалыч — жид еще тот! Наверняка что-то уже знал, ротные баталеры узнают все новости иногда побыстрее штабных матросов писарей. Баталеру знакомство — с каким-никаким, а начальником! — никогда не помешает.