Возле машин под грибком рядом с табличкой «ПУС» стоял молодой матрос с красной повязкой и штык-ножом на поясе. Увидев старшину, он чинно отдал честь, с шиком кинув руку к черному матерчатому берету.

— Шо, есть хто с «рундуков» али охвицеров?

— Никак нет, товарищ главстаршина! Все убыли!

— Харашо, я с земляком у себя буду, если что — по второму коду. Вапросы есть?

— Никак нет!

Ух ты, как у них всё отлажено — и отдание чести, и доклад. Я на этой части территории еще ни разу не был и на всё окружающее пялился с откровенным интересом. Мы прошли по дощатому настилу между машин, замаскированных маскировочными сетями. Главстаршина остановился возле одной из них, поднялся по металлической лестнице и постучал в дверь.

— Тибе сюды нельзя. Щас я проверю и пойдём ко мне в хоромы, — он кивнул на штабной прицеп, стоявший напротив.

Из-за двери высунулась голова какого-то матроса. В эту голову сразу же прилетел щелбан и вопрос:

— А что это мы, товарищ старший радист, открываем дверь, пароль не спросив, а? Сколько вас учить можно?

— Товарищ главстаршина, ну я же видел, что это вы, — начал оправдываться радист.

— Не гребёт! По концу смены — все резиновые коврики на палубе с посудомоем вымыть! Расслабились, пока я в госпитале валялся. Кто работает сегодня на центр?

— Обязательные сеансы отработали «Кальмар», «Китобой», «Краб».

— Хорошо, дежурь, я у себя.

Интересно, когда земляк разговаривал с подчинёнными, южнорусского акцента у него как не бывало. Говорит громко, чётко и с властной ноткой в голосе. Настоящий начальник! Я даже немножко обомлел и начал побаиваться. По металлической лесенке поднялись в прицеп. Земляк открыл висячий замок на двери, включил свет и пригласил зайти вовнутрь. Я открыл рот от удивления. Настоящая добротная каюта, стенки аккуратно обшиты красиво обожженной фанерой. По бокам — две металлические кровати-ящики, столик с дисковым телефоном у задней стенки, два металлических сейфа. Доски с документацией, полка с книгами, магнитофон, эмалированный электрический чайник. Вот это да! Вот так живут мои земляки. Больше всего меня поразило, что на стенде, висящем над кроватью, было написано: «Документация начальника радиостанции». Начальник! Главстаршина-срочник, начальник — мой земляк! Для меня это намного круче, чем знакомство с капитаном третьего ранга Чернокутским.

Земляка моего звали Николай Маслов, и мы хоть и были не из одного города, но зато из одного района. Посёлок, в котором проживал до службы Николай, я прекрасно знал, мы туда постоянно ездили со школы на уборку яблок и помидоров. А вот в ДОСААФЕ мы обучались вместе — в нашем городском. Только Маслов учился в классе радистов, а заодно попутно отучился в парашютном классе.