Пришлось тренироваться — загребать на счёт командира. Одной рукой надо было вцепиться в канат, другой — загребать. Главное, чтобы гребки с обеих сторон были синхронные и одинаковой мощности. Вскоре у всех «отваливались руки и ноги». Это хорошо, что занимались мы только по нулевому комплекту: только в трусах, да еще одели спасательные жилеты. А что будет дальше, когда будем бултыхаться в полном снаряжении с рюкзаками и оружием? Под конец занятия Поповских всё-таки раздал ласты и лодку толкала всего одна боевая пара. И на добивку последние пять минут мы всей группой шлепали в ластах по песку, таща лодку и мирно восседающего в ней командира. На обеде я даже руку с ложкой поднять не мог, а когда меня хлопнули сзади по плечу, я чуть не окунулся лицом в миску с гороховым супом.

— Брейк, чего такой вялый? — спросил меня незаметно подошедший сзади Дитер.

— Здрасте, Дмитрий Анатольевич! Дим, нас на занятиях каплейт умотал, еле шуршу по палубе.

— Ваш может. Допивай компот, выходи на воздух — расскажешь, что о чём.

Я быстренько допил компот и, отпросившись у Федосова, выскочил на улицу. Болев со своим напарником стояли возле курилки и крутили на руках поясные ремни, о чём-то оживлённо беседуя. Увидев меня, сделали приглашающий жест рукой, не прекращая увлекательнейшего занятия по раскручиванию ремней. Я, опасаясь получить «якорной» бляхой по лбу, осторожно подошёл и встал в сторонке.

— Ну, Брейк, с тебя пол-литра шила! Мы тебе земляка еще одного нашли, с госпиталя вернулся, с роты связи, центровик, нормальный матрос-«годок», прошаренный. Сегодня сказал: на ужине тебя найдёт.

— У меня нету шила, — испугался я (снова надо проставляться).

— Да шутим мы, сами знаем, что у тебя ни хрена нету. Сам как? В группе нормально всё?

— Да всё по курсу. У меня напарник теперь замкомгруппы работает, вчера баталерку принимали, мичман наш шнур упёр от магнитофона — теперь ни хрена не послушаешь, с каплейтом всё хорошо, не придирается.

— О, а чего вы шнур-то отдали, «маг» на ваши же деньги куплен?

— Да он нас как-то и не спрашивал. Он вообще по-тихому ушёл, ключи только Поповских отдал — и не видно его.

Поболтали еще минут пять до выхода моей группы и, довольные друг другом, разошлись. После обеда продолжались занятия. Потом было подведение итогов за неделю, собрания в группах, рисование группных боевых листков. На ужине на раздаче уже дежурил Мотыль, и, когда я пошёл за добавкой, он щедро сыпанул мне в бачок пару черпаков макарон, облил красным подливом и подмигнул. Я, задавив лыбу и подмигнув в ответ, был вытолкан из очереди страждущих добавки. Вот чёрт! А я хотел попросить у него чаю для заварки. Саня Федос вроде бы соорудил кипятильник, и после ужина мы хотели его использовать.