Но даже так он не смог опознать себя – всё-таки они с Ноланом были абсолютно одинаковыми.

– Я думал, дядя Дэррил ненавидел фотографироваться."

"– Твой дядя считал, что это опасно, что Селеста может найти у меня фотографии или что их украдут из вашей квартиры и докажут твоё существование, – сказала она, снимая коллаж со стены. – Но в тот раз я настояла. Тебе тогда исполнилось пять, и мы весь день играли и рисовали. У меня до сих пор остался твой рисунок, – добавила она, снимая задник рамы. Под фотографиями пряталась пожелтевшая бумага. Положив коллаж на стол, мама раскрыла рисунок с такой осторожностью, будто он мог порваться в любое мгновение.

Большую часть листа занимал большой прямоугольник, разделённый длинными косыми линиями, которые, видимо, обозначали этажи многоквартирного дома. А в самом центре рисунка стояли три человечка.

– Это ты, – сказала мама, указывая на самого маленького. – Это я, а это – дядя Дэррил.

Саймон коснулся бумаги, будто в ней скрывалось воспоминание, которое он мог вернуть, стоило лишь постараться. Он помнил практически все дни рождения и встречи с мамой – но не это.

– Я тебя не забывала, Саймон, – шепнула она.

 – Знаю, иногда могло так показаться, но ты был со мной каждый день, каждый час, каждую минуту. И мне безумно жаль, что я не была с тобой.

Саймон тяжело сглотнул – в горле словно что-то застряло.

– Будешь, когда всё закончится, – пробормотал он. – Мы все будем вместе – ты, я, Нолан, дядя Малкольм, Уинтер… все-все.

– Только об этом я и мечтаю, – тихо ответила она, обнимая его за плечи. – Всё, чем мы пожертвовали, всё время, которое провели друг без друга, – всё это ради того, чтобы когда-нибудь быть рядом. Я никогда не прощу себе, что взвалила на тебя такую ношу, но обещаю, Саймон, – всю оставшуюся жизнь я проведу, заглаживая свою вину.

И я всегда буду любить тебя.

Он уложил голову ей на плечо, глядя на картинку, нарисованную им целую вечность назад.

– Знаю, – мягко сказал он. Как бы он ни боялся лежащего перед ним будущего, в этом он был уверен.

Орион ждал его на платформе перед домом мамы. Закрыв за собой дверь, Саймон опасливо приблизился к Птичьему повелителю, не понимая, что конкретно означает его мрачное выражение лица.

– Слышал, ты рассказал матери о Селесте и Нолане, – произнёс дедушка.

 – Этого я и боялся.

– Она всё равно ничего не сделает, – сказал Саймон, пряча руки в карманы. – Не улетит же искать его в одиночку.

– Пока ты здесь – не улетит, – медленно согласился Орион. – Что-нибудь ещё важное обсуждали?

Саймон вспомнил слова из книги, на которые указала мама. «Гнездо» и «вершина». Они ни о чём ему не говорили, а вот Ориону, скорее всего, сказали бы многое.

– Она показала мне наши с Ноланом фотографии и пару книжек, – пожав плечами, ответил он.