– В два часа вас будет ждать учитель Арвид, а в четыре у вас урок этикета, – сказала она. – Но вечер будет свободен. Рада сообщить, что Корделия просила позвать вас снова поиграть в «Солянку», если вы того пожелаете.

Судя по тому, как старательно Порша отводила взгляд, Корделия планировала отнюдь не играть.

– Да, я приду, – сказал он, несмотря на всплывшее в голове предупреждение Ориона. Но если он не поймал Саймона вчера, значит и сегодня не должен. Идти было рискованно, конечно, но Саймон не хотел, чтобы Порша с друзьями решили, будто он их выдал. Они ему доверяли, и предательство только добавит проблем.

Когда они вошли в обеденный зал, до ушей донеслись странные шепотки. Девять благородных семей снова сидели за длинными столом, однако в этот раз они тихо переговаривались между собой и до и дело тайком поглядывали куда-то вперёд. Саймон, не понимая, в чём дело, нагнал Поршу.

– Что случилось?

– Понятия не имею, – ответила та озадаченно. Но когда они дошли до почётных мест, Саймон заметил, кто именно сидел со стороны слепого глаза Ориона, и чуть не запнулся о собственные ноги.

Мама.

Она сменила потрёпанный свитер на голубое платье и тёмно-синюю мантию, заплела волосы в косы, обёрнутые вокруг головы, как вчера, восседала с безупречной осанкой – и выглядела как настоящая королева, от которой сидящие поблизости дворяне не могли отвести взгляд.

Саймон, запинаясь, подошёл к столу, не решаясь поверить глазам.

– Ты пришла, – поражённо сказал он. – Я думал…

– Мы с Его Величеством пришли к соглашению, – ровным тоном произнесла она. – Решили, что тебе будет легче освоиться, если применить более практический подход.

Саймон не знал, что она подразумевает под «практическим подходом», но жаловаться не собирался. Наоборот, он широко улыбнулся и сел напротив. Неожиданно невыносимо скучное утро показалось не таким и ужасным.

– Хорошо, значит, ты поможешь мне с учёбой? Если я не научусь различать миллион разных сосен, про которые говорил учитель Вейвер, у него голова взорвётся.

– А не хотелось бы, да? – спросил Орион, сидящий между ними.

Несмотря угрозу, исходящую от него, Саймону уже давно не было так хорошо. Он и не помнил, когда они в последний раз вместе ели.

Когда она внезапно объявилась в сентябре, поужинать им помешали крысы, а до этого она не навещала его почти два года. А теперь сидела напротив, будто всегда всё так и было, и, когда в зал вошли Уинтер с Рованом, губы Саймона уже болели от улыбки.

– Что? – спросила она, плюхнувшись за стол рядом с ним. А потом заметила его маму и сощурилась. – А.

– Уинтер, полагаю, – сказала та. – Саймон много о тебе рассказывал.

– О вас он тоже не затыкался, – прохладно ответила Уинтер.