– Ради высшего блага приходится совершать ужасные поступки, Селеста. Тебе самой это прекрасно известно. Жалею ли я, что мне пришлось на это пойти? Разумеется. В конце концов, Люк был моим зятем, а Дэррил – любимым дядей моего внука. Но жалею ли я, что ради своего Царства сделал то, что должно? – Он раскинул руки, словно хотел пожать плечами. – Нет.

Зазвенело стекло.

В дожде Осколков в окно ворвался с десяток Птиц. Селеста, не ожидавшая этого, дёрнулась, и этой заминки Ориону хватило. Он мгновенно обернулся орлом и взмыл в небо, оставляя Селесту в окружении набросившейся на неё стаи Птиц.

С рыком, от которого волосы встали дыбом, она превратилась в волка и встретила первую волну клыками и когтями, прорезающими воздух с такой смертоносной точностью, что Саймон осознал: он впервые видит её в настоящем бою. Все предыдущие стычки – и с Малкольмом, и с Зией, и даже с ним самим, – не шли ни в какое сравнение с битвой за жизнь.

Саймон не мог помочь Селесте, он бы только путался под ногами. Бегом вернувшись в спальню Нолана, он обернулся орлом и вылетел в раскрытое окно, ныряя в вихрь из тысячи Птиц, круживших у дома.

На душе заскребли кошки, ведь у Селесты не было ни единого шанса, – а потом из леса выскочили сотни Зверей, с единым боевым кличем кидаясь Селесте на помощь.

Она была не одна. Несмотря на потерянный титул Альфы, подданные не отвернулись от неё. Облегчение накатило на Саймона – Звери напали на Птиц, и бойня мгновенно обернулась настоящим сражением.

Но остаться он не мог. Селеста пошла на это, чтобы дать им с Ноланом время сбежать, и он не хотел, чтобы её усилия оказались напрасны. Оторвавшись от стаи, он взмыл над деревьями, пытаясь разглядеть сапсана и орла.

Пару раз приходила мысль стать совой, чтобы видеть получше. Но сейчас было неподходящее время, чтобы раскрывать Нолану правду о силах Звериного короля – брат, наверное, до сих пор не отошёл от осознания, что он такой не один. А раз он хотел, чтобы Нолан вернулся с ним в «Летающий страус», стоило ещё немного потерпеть.

Но сколько бы он ни кружил над лесом, заметить их не получалось. Чем больше проходило времени, тем хуже становилось предчувствие, и вскоре он развернулся и полетел в сторону дома.

Брат любил Селесту так же сильно, как Саймон любил дядю Дэррила. А тот прекрасно понимал, как поступил бы, будь у него возможность спасти дяде жизнь.

Его не было совсем недолго – минут десять, максимум. Но когда он вернулся, то увидел на земле множество Зверей, Птиц и людей, лежащих без движения – картину настолько ужасающую, что он чуть не влетел в дерево. Он не знал, сколько среди них раненых, а сколько мёртвых, поэтому кое-как приземлился на высокую ветку и в отчаянии принялся выглядывать знакомые лица.