Подстреленные сатанисты не ухватились за глотки с надсадным хрипом, медленно оседая на пол и глядя на мир тускнеющими глазами… (именно так действует означенный препарат. — Д.К.)… а свалились как подкошенные и застыли без движения.

— Полковник, не шевелиться! — прозвучал знакомый, властный голос. — Иначе «стреножим» и «обезручим»!"

"В зал вошел Нелюбин в гражданской одежде, с легкомысленной тросточкой в руках. А следом за ним пятеро крепких ребят в спецназовском прикиде. Трое, закинув за спины пневматические винтовки, держали «валы» наизготовку. Двое, брезгливо морщась, волокли под руки генерал-лейтенанта Харитонова: голого, ошалевшего, перемазанного с ног до головы детской кровью.

— Взять фигуранта, освободить майора, — лаконично распорядился Борис Иванович.

Минуту спустя «Великий магистр» валялся у стены, надежно «спеленутый». Мне, снятому с дыбы, один из бойцов оказывал первую медицинскую помощь. А на мое место сноровисто подвешивали Харитонова-старшего.

— Финита ля комедия, — удовлетворенно констатировал Нелюбин и вежливо обратился к дрожащему в ознобе «магистру»: — Все, Олег Павлович, приехали! Мы слушали происходящее здесь в прямой трансляции. Соответствующий прибор вмонтирован в бронежилет Корсакова, где вы не додумались поискать. Ну, естественно, мы не только слушали, но и работали потихоньку. В итоге вся ваша охрана и наемники (порядка тридцати особей) зачищены… Кроме этих, — генерал указал тросточкой на застывшие тела. — Торчащие из них иглы смазаны специальным препаратом (одна из последних разработок), который парализует человека на пять часов. Он не может двигаться, не может говорить, однако все видит, слышит и чувствует, — генерал немного помолчал, пожевал губами и продолжил прежним тоном: — Сейчас, Олег Павлович, вам вколют «сыворотку правды», мы уточним некоторые, до сих пор не вполне понятные аспекты вашей преступной деятельности, а потом… — он покосился на часы, — на загородной даче вашего дражайшего папаши (где все мы находимся в данный момент) произойдет взрыв бытового газа и начнется страшный пожар. Вы и оставшиеся в живых ваши подельники сгорите в нем заживо. Вас, наверное, интересуют причины подобной жестокости?

Харитонов-младший судорожно кивнул.

— Раньше, в Средние века, таких нелюдей сжигали на кострах, — мило улыбнулся Борис Иванович, — вот мы и решили постепенно возрождать сию добрую традицию. Начнем с вас, для почину, так сказать.

«Великий магистр» с треском обгадился и длинно, протяжно завыл, а Харитонов-старший, корчась на дыбе, принялся слезливо молить о снисхождении.