Сжалившись над продолжавшими орать «шароголовым» и «четвертым», я отключил их двумя короткими ударами, поправил галстук, осмотрелся по сторонам, ничего подозрительного не обнаружил и недоуменно пожал плечами: «И это называется „Прыжок зверя“?! Ну, прямо курам на смех! Прислали каких-то четырех обормотов. Неужели Нелюбин?..»

— Браво, Корсаков, это действительно ты! — прервал мои мысли ржавый голос из кустов. — Проверка прошла успешно. А теперь шутки в сторону. Брось оружие на землю и раскорячься у капота, как тебе изначально сказали.

— Да пошел ты, — огрызнулся я. — Раскомандовались тут всякие…

Фьють, фьють — свистнули над макушкой две пули.

— Маленькое предупреждение, — пояснил тот же голос. — Следующая будет точно в башку. Не веришь?

— П-ф-ф… п-ф-ф… п-ф-ф… п-ф-ф, — ответил я из «ПСС», рыбкой нырнул в заранее облюбованный овражек, вынул из кармана ребристое яичко и навесом бросил в то место, где, судя по всему, затаился обладатель ржавого голоса.

— Бу-бу-ух! — хищно рвануло «эфэшка».[25] В воздух на мгновение поднялись комья земли, обломки кустов и кровавые ошметки человеческого тела.

«Прощай, разговорчивый ты наш!» — мысленно усмехнулся я, выскользнул из оврага и бросился наутек, качая на бегу «маятник».

— Фьють-фьють-фьють-фьють, — торопливо засвистело вдогонку. На сей раз стреляли из дупла корявого дуба и целили исключительно по ногам. Как и предполагал Нелюбин, у них был приказ взять меня живым, хотя бы относительно здоровым и пригодным для долгого, вдумчивого выяснения отношений. Как то: вырывание ногтей, милые шуточки с электрическим током, вырезание ремней со спины, посыпание солью кровоточащих ран и т. д. и т. п.

— Фьють-фьють-фьють-фьють, — одна из пуль ощутимо дернула за штанину."

"— Блин! — не добежав до деревьев несколько шагов, я притворился раненым, грохнулся на землю, прижал к бедру пакетик с бутафорской кровью и, сдавленно рыча, пополз к спасительным зарослям. Орать и болезненно стонать я не стал. Если напавшие меня действительно знают, то моментально раскусят обман. Поскольку в перспективе «вдумчивое выяснение», выстрелов в голову и в спину я не опасался. Теперь следует ожидать чисто силового захвата. С трупа-то какой спрос?! И действительно, едва я достиг кромки деревьев, сверху на меня обрушилось тяжелое тело и скрутило шею профессиональным самбистским захватом. В глазах потемнело. Сознание стало расползаться, ускользать. Мой наигранный рык трансформировался в настоящий хрип. Но сдаваться я не собирался и из последних сил вцепился клыками в грудную мышцу душителя. Охнув, он ослабил захват.