А потом сердце не выдержало. В трудный период он заменил мне отца, а когда потерял дочь, я сам стал для него единственной опорой, больше у него никого не было. Он так и не смирился со смертью Даны. И не смог полюбить внучку, даже видеть её не хотел. Говорил, что дочь должна была сделать аборт, тогда она бы выжила.

– Ох… Но ребёнок точно ни в чём не виноват!

– Прости, что вывалил на тебя всё это…

– Я сама спросила. Ужасно, что Анечка осталась без матери. Бедная малышка.

– Да, это грустно. – В серых глазах Кирилла плескалась боль. – Моя дочь лишилась матери в десять месяцев. Все эти няни и гувернантки, которых я нанимаю, несмотря на весь их профессионализм, не могут заменить Ане маму.

– Ну, никакого особого профессионализма я не заметила! – не удержалась от наезда.

– Ты про Валентину Николаевну? Да, очередной не самый удачный персонаж в нашем окружении. Что поделаешь, Соня. Приходится искать женщину, согласную на постоянное проживание. Значит, она должна быть одинока, а это накладывает отпечаток на характер. Намучился я уже с этими дамами. Постоянно вылезают какие-то косяки. Сейчас вернусь в Москву и дам задание подобрать другую няню для дочки… Я безумно люблю дочь, но мне с ней нелегко. Иногда вообще не могу понять, чем она недовольна, почему обижается, чего хочет. А она и объяснить не может.

– Настоящая женщина, – улыбнулась я.

Внезапно на лице Кирилла тоже расцвела улыбка:

– А с Олежкой так просто! Мы с ним на одной волне. И говорим на одном и том же языке. Фантастический мальчишка!

– Да, он чудесный, с ним вообще никаких проблем. Весёлый, любознательный. Великолепный организатор и… ловкий манипулятор, – я улыбнулась.

– Ну, как и все дети. Я второй день привыкаю к мысли, что у меня есть сын, и испытываю ощущение, что вижу сон. А порой становится страшно: вдруг сейчас я нахожусь в коме после того боя? Очнусь – а вы с Олежкой исчезнете?

– Кирилл, ты не в коме.

– Ну-ка, ущипни меня. Проверим, – прищурился счастливый папаша. И придвинулся ко мне поближе.

– Не буду я тебя щипать, Казанцев! – отмахнулась я и отодвинулась.

– Давай, женщина! Не спорь! – приказал Кирилл.

– Ну, ты сам напросился, – мстительно прошипела я и что есть силы ущипнула его за запястье. Вцепилась в кожу так, будто хотела припомнить ему все свои слёзы. Сколько я их пролила…

Кажется, переборщила. У Кирилла дрогнули ресницы, дёрнулся кадык.

– Ни фига себе, – обалдел он. – Какая ты… решительная… – Он потёр руку. – По крайней мере, стало ясно, что я точно не сплю. Соня, после всех этих грустных разговоров давай уж перейдём к приятному?

Я настороженно замерла.

– Ты о чём?

– Нам никак не удаётся поговорить о тебе. А мне очень этого хочется.

Кирилл развернулся ко мне на диване, закинул руку на спинку.