– Я бы и сама не стала нападать на Дану, если бы знала, что её уже нет в живых… Но что случилось? Почему это произошло?

– Онкология. Это выяснилось во время беременности. Врачи предложили сделать аборт и немедленно начать лечение. Дана отказалась. Она хотела сохранить ребёнка и верила, что несколько месяцев роли не сыграют. Но когда она начала лечиться после родов, оказалось, что время упущено… Мы с её отцом, конечно, подключили самых лучших специалистов. Возили её в Израиль, в Швейцарию. Бесполезно. Ничего не помогло.

Несколько минут мы молчали, погрузившись в тяжёлые мысли. Разве я могла предположить, когда мы отправлялись в ресторан, что нас ждёт такой грустный, даже трагический разговор? А сейчас я смотрела в пространство и думала о непредсказуемости жизни и непостижимости смерти. Лицо Даны так чётко стояло перед глазами, будто мы последний раз виделись вчера, а не шесть с половиной лет назад. Её роскошные золотые волосы, миндалевидные карие глаза, ямочка на подбородке…

Куда всё это исчезло? Почему? Как так получилось?

Я не могла это понять.

Но осталась её дочь – с такими же золотыми волосами и карими глазищами.

Я посмотрела на большой плазменный экран на стене. Наши дети очень хорошо проводили время в игровой комнате: веселились вместе с аниматором-лисичкой и ещё одним ребёнком.

– Кирилл… Прими мои соболезнования, – пробормотала я.

– Я долго размышлял, почему это произошло… Почему молодая, красивая женщина заболела. Винил себя.

– В чём ты виноват, Кирилл?! От этого никто не застрахован.

– Я её никогда не любил… Мы выросли вместе, Дана постоянно была рядом – всегда в хорошем настроении, с дельными замечаниями, готовая поддержать любое моё начинание. Когда вернулась из Лондона после учёбы, попросила взять её в «Эланту» и сразу начала вкалывать. Удивила. Я понимал, что Дана – идеальная партия. Наши отцы дружили, Евгений Степанович тоже стал моим другом и деловым партнёром. Но я год откладывал свадьбу, всё тянул, сомневался… Понимал, что сердце не замирает, глаза не горят… А ведь женщина сразу это чувствует. Может, у Даны сломалось что-то внутри из-за постоянного разочарования – безусловно, она знала, что я не схожу по ней с ума, не теряю голову от страсти…

– Кирилл, прекрати! – Я посмотрела на тяжёлую кисть мужчины, лежащую на столе. Боролась с желанием дотронуться до его руки, сжать, выражая сочувствие. – Послушай… Не надо брать на себя все грехи мира. Ты не виноват в том, что Дана заболела. Перестань.

– Сейчас уже перестал. Это в первый год после её смерти я себя поедом ел.

– А Данин отец… Как он справился с горем?"

"– Никак, – Кирилл покачал головой. – Это горе его просто убило, от человека ничего не осталось. Протянул три года на препаратах, глотал таблетки пачками.