Понимаю, что упустила момент, когда могла бы заявить, что Леша несет чушь, хоть врать приятелю и не привыкла. Но и знать правду ему совершенно ни к чему. Тем более сейчас, когда он в таком состоянии.

— Леш, вообще-то вопрос некорректный. И я не буду обсуждать его ни с тобой, ни с кем бы то ни было, — нахожусь с ответом.

Леша понимает мои слова как ему хочется.

— Конечно, он богатый, представительный, уверенный. Не то, что я. Какой-то среднестатистический неудачник.

— Леш, ты же с самого начала знал, что мы с тобой только друзья, я сразу предупредила. И дело тут совсем не в тебе. Ты совсем не неудачник, а очень классный. Взять хоть Ангелину. Любит тебя, и уже очень давно, просто места себе не находит.

Что еще я могу ему сказать? Мне нужно как-то его подбодрить, чтобы быстрее поправлялся. А Ангелина пусть выкручивается, как хочет.

Леша переваривает.

В этот момент дверь распахивается и в палату входит плотный представительный мужчина в белом халате. За врачом следует невысокий, сутулый и худощавый мужчина лет тридцати. В форме и с папкой в руках. Бергман тоже здесь, однако не проходит в палату, а застывает в дверях, скрестив руки на груди.

— Тааак, — тянет врач, — почему посторонние в палате во время обхода? Или вы жена с дочкой?

— Нет, — говорю поспешно.

— Тогда прошу на выход.

— Стойте, — вдруг говорит полицейский, — вы случайно не Митрофанова Евгения Владимировна?

— Да, это я.

— Узнал вас по голосу. А я лейтенант Селиверстов, Геннадий Петрович. Вот, наконец, и встретились.

— Да, здравствуйте.

— Не уходите, мне нужно задать вам несколько вопросов. Точнее, пройдемте в коридор.

— Отлично, — подает голос врач, — а я пока осмотрю больного. Как никак время обхода.

— Леш, мы еще к тебе зайдем, поправляйся, — говорю другу и вместе с Веруней выхожу из палаты.

Селиверстов озирается по сторонам."

"— Итак, Евгения Владимировна, давайте присядем. Эммм…Вот, хоть сюда.

Лейтенант кивает на диваны, расположенные примерно в десяти метрах от палаты.

— Хорошо, — соглашаюсь и тут же поворачиваюсь к Бергману, потому что тот держится рядом со мной.

— Давид, ты не побудешь пока с Верой?

— Конечно, — отвечает он.

Опускаюсь перед дочкой на корточки.

— Верунь, — говорю ей, — посидишь пока с дядей Давидом? Маме нужно поговорить еще с одним дядей.

Указываю на Селиверстова.

— А потом мы с тобой поедем домой.

Дочка воспринимает просьбу спокойно.

— Хасо, — кивает мне.

— Пойдем, еще немного посмотрим в окно, ты согласна? — спрашивает Давид.

Вера кивает повторно.

— Отлично.

Давид Берет Веруню за руку и утягивает ее к окну.

— Что ж, Евгения Владимировна, приступим, — тут же произносит Селиверстов.

— Итак, расскажите, пожалуйста, обо всем с самого начала.

Послушно рассказываю, что помню.