Невидимые для остальных алые потоки магии связывают его, пронизывают крылья, тело, опутывают вытянутую морду, плотно сжимают челюсти, пронизывают даже голову.

— Ректор Дегон что-нибудь говорил? Давал показания? — спрашиваю я неожиданно сиплым голосом.

— Преступник предпочитает гордо молчать, — отзывается главный распорядитель. — Многоуважаемая денея Валерия, прошу, садитесь. Возможно, вы желаете чего-нибудь? Только скажите, и мы немедленно исполним любое ваше пожелание.

Не думаю, что они исполнят мою просьбу освободить Дегона от магических пут, я уже собираюсь мысленно сказать Арену, что вижу, хотя, возможно, такое опутывание обычные меры для арестованных сильных драконов, когда раздается мощный звук гонга, вспоровший шипящий голосами зрителей и раскаленным камнем воздух.

— Начинается послеобеденная часть суда, — любезно оповещает распорядитель.

На каменную плиту обрушиваются алые вихри, приносящие младших судей, и когда те рассаживаются на скамье, наступает тишина.

«Арен, Дегон связан магией, даже рот замотан», — передаю я.

«Шарон наслаждается властью над ним».

— Обвиняемый, — разносится над амфитеатром громогласный возглас, — склони голову перед главой рода.

Магические путы рывком опускают морду Дегона близко к кипящей на дне сферической клетки лаве, почти обмакивает в нее.

У меня перехватывает дыхание, я подаюсь вперед, и Арен обхватывает меня за плечи.

С неба на площадку перед троном обрушивается огненно-алый вихрь. Пламя распадается, но телепортировавшегося рассмотреть в неистовых потоках его алой магии я не могу.

— И что это значит? — строгий голос императора запускает волну перешептываний на нижних рядах амфитеатра.

Я снова глушу зрение Видящей. Перед троном возвышается статный мужчина в алой броне и с рубиновым венцом на голове. Только это не Шарон Фламир. Это его старший сын Тавегрин.

Глава 42

И выглядит Тавегрин... Он раньше был просто заносчиво высокомерным, как отец, но незаметным на фоне Шарона. Возможно, из-за того, что Шарон подкрашивал концы светлых волос алым и был на полголовы выше, а Тавегрин блеклый блондин и ходил за отцом, но теперь на его заострившемся лице горят тонкие огненные узоры, а на руках — длинные когти, и вместе с броней это придает ему хищную величественность.

— Что с Шароном? — громко спрашивает император.

Я же опять переключаюсь на зрение Видящей, и алое сияние неистовой, колотящейся, словно языки пламени, магии скрывают от меня Тавегрина.

— Мой отец мертв, теперь я глава великого рода Фламир, хозяин огненного сердца цитадели и повелитель лавового стража. И я пришел сюда вынести приговор и покарать предателя нашей крови.