Даниил избалованный, богатенький мальчик, оказавшийся на мели, а я всего лишь студентка консерватории. Что может нас объединить? Всё просто. Одна квартира на двоих и война за её территорию, которая быстро перерастает в ярко вспыхнувшие чувства.Только у Данила есть секреты. И настолько гнилые, что за одну роковую ночь смогли разрушить все мои мечты…

– Мальчевская! – слышу через переплетение мелодий гневный возглас и испуганно вздрагиваю, убирая руки с белых клавиш.

У меня инстинктивно возникает желание сжаться до размеров Дюймовочки. Звуки инструментов вокруг замолкают на хаотичный лад. Все. Сейчас будет полный ахтунг. Да сохрани всех Чайковский!

Наш дирижёр с размаху бьет ладонью по партитуре*, поворачиваясь ко мне, и вздрагиваю уже не только я, но и весь оркестр.

– Где всепоглощающий огонь? Где крещендо? Твоя темноволосая башка хоть знает что это такое? Или за пять лет ты ничему не научилась? – Мужской крик взрывом разносится по концертному залу и растворяется в его темноте.

– Это постепенное усиление звука, – тихо произношу я, утыкаясь взглядом в длинный ряд черно-белых клавиш.

– Тогда в чем проблема, Мальчевская? Ты забыла, что это концерт для фортепиано с оркестром? Все должны слышать в первую очередь тебя, а не вон, – Аристарх Григорьевич тыкает наобум пальцем в пухленького парня виолончелиста в среднем ряду, который тут же белеет от страха, – какого-то Васю Пупкина.

– Просто… – нервно начинаю быстро сочинять себе оправдание. Не могу же я сказать, что весь час репетиции меня отвлекал постоянно вибрирующий телефон, в заднем кармане джинсов. Наличие гаджетов на занятиях у самого мэтра нашего университета – Аристарха Граховского сравнимо с приговором на расстрел. Лучше уж сознаться, что я – бездарь. – Просто немного растерялась, – жалобно выдыхаю, подняв, наконец, взгляд на седовласого мужчину в элегантном чёрном пиджаке, накинутом поверх тёмной водолазки.

Стоя в окружении тридцати, покорно сидящих, напуганных студентов и их музыкальных инструментов, Граховский резко хлопает ладонями:

– Всё! Достали! Репетиция закончена. А ты, Альвина, – глаза мужчины суживаются и прокалывают меня взглядом, а и без того крючковатый нос делает его похожим на седого ворона. – Поняла меня, да?

Вообще-то нет, но уверенно трясу головой в согласии, дабы не вызвать адское пламя гнева Граховского. Одним взмахом руки он заставляет рассыпаться по залу всех студентов в обнимку со своими инструментами. Кто со скрипкой, кто с виолончелью, а мне же вообще проще всех. Достаточно опустить крышку огромного чёрного рояля, запихнуть ноты в сумку и выскользнуть налегке из-под тяжёлого взгляда Аристарха Григорьевича.