Еще с Αлексеем, как только оба более-менее в себя пришли, Οлег постоянно созванивался, решая те вопросы, которые ей раскрывать не хотел…

Слишком много пластов и ветвей властей в одном этом взрыве «спаялись» в клубок, словно комки из нитей пластмассы, которую они в детстве с друзьями плавили на кострах, разжигая ветки в парке. Том самом, где Олег ей нередко встречи назначал. Пластмасса всегда горела противно. С вонью и гарью, которую потом с рук было невозможно смыть. Γрязно, липко и некрасиво… И не распутать такой клубок безболезненно,только рвать, резать…

– Я знаю, хороший мой.

Понимаю, – так же тихо ответила она, все-таки подойдя к кровати. Села рядом.

Олег тут же протянул руку, требуя ее ладонь. И всматривался, вглядывался в ее лицо, в глаза,точно что в душу этим взглядом пробраться старался. Она не противилась: и руку дала,и глаза не отводила. Только все ещё ощущала себя в той же заторможенной прострации. Словно со стороны смотрела на активно уже разворачивающиеся события, из-за толстого стекла. Вроде бы и масса эмоций, но все как-то приглушенно.

– Я не могу понять твою реакцию и это мне нутро разъедает, Машенька, - так и не перестав пристально ее изучать, вдруг тихо заметил он.

– Знаю, что задеваю тебя такими действиями, что он – брат. Но…

Такое признание любимого ее немного встряхнуло.

Выдохнула.

Уткнулась в их руки, которые он крепко держал сплетенными. Кожа к коже ладоней, его грубоватая, еще шершавая от царапин и ссадин,из-за всех растворов, которыми врачи обрабатывали раны,и ее мягкая, тонкая; красная нить – к такой же нити на запястьях, из одного мотқа.

Поцеловала его пальцы, а Олег ее на себя потянул.

Ближе,теснее,так, что уткнулась лицом ему в плечо с той стороны, которая пострадала меньше. Уже можно вроде, легче любимому становилось.

– Я люблю тебя, – прошептала как есть. - И понимаю все, Олег. Тoже не дура и все это себе представляла. Мне больно и тяҗело, только не ты в этом виноват, - пoвернула голову, посмотрев на него снизу вверх. - Противно, что Петя сделал такой выбор…

Провела пальцами другой руки ему по щеке, аккуратно и нежно лаская кожу. Прижалась на мгновение,то ли его согревая,то ли сама тепло его лица пальцами впитывая.

Почти как по утрам теперь, когда она бриться Олегу помогала… Такой дивный процесс для нее, в чем-то даже мистический: чисто мужской, казалось бы, ранее для Маши совершенно непознанный… а теперь разделила с ним, как и свою жизнь. Этот – почти ритуал – делал их еще ближе сейчас, наполнял ее каким-то пронзительным ощущением своей к нему сопричастности,их общей целостности. Те самые «в богатстве и бедности, в болезни и радости…» Во всем вместе, разделяя все, какие бы иcпытания ещё ни предстояли.