Но она! Его супруга – особа неприятная, с задранным носом и одевается, вы простите мне это сравнение, как дама полусвета.

– Насколько нам известно, она актриса, – вставил Хоппер.

– Актриса, фу… – подтвердила миссис Богерти. – Всякий раз здоровается на разные голоса, то она печальная и плачет постоянно, то веселая и смеется на весь дом. Ненормально это.

– Согласен, мэм, – сказал Бэнкс. – А что их дети?

– Гадкие-гадкие дети! Почтительности и манерам их не обучали. Вечно носятся по дому, забираются на чердак и гоняются за птицами. Еще и языки у них черные.

– Черные? В чернилах, мэм?

– Ругаются всякими непотребными словами.

Обзываются. Меня называют «Мехоножкой», а мистера Пьюи из одиннадцатой квартиры «Соней-пересоней» – у него очень редкая болезнь, и он может заснуть прямо на ходу. Вы бы только знали, какие мерзкие розыгрыши они над ним устраивают, когда он засыпает на лестнице или внизу, у двери подъезда. Могут даже шляпу украсть. По ним давно тюрьма плачет.

– А няня? Что вы можете о ней сказать?

Старуха тряхнула головой.

– Странная мисс. Притворяется вежливой, но я-то знаю, что она такая же, как Хейвуды, – снобка каких поискать.

Носит черное. Я пыталась вызнать, кто у нее помер, но она не отвечает. Невежливо, знаете ли! И ребеночка своего не показывает – буквально вчера я пыталась заглянуть в коляску, но она ее отодвинула. Так я снова хотела глянуть, а она пониже капор опустила. Где это видано, чтобы детей от соседей прятать! Но скажу я вам, недолго она тут продержится – Хейвуды постоянно нанимают нянь, но надолго их не хватает – с такими-то безобразными подопечными. Надеюсь, вы их к ногтю придавите.

– Вот как раз собирались.

– Их сейчас нет дома. Я за газетой шла и видела, как они втроем уходили – няня и близнецы.

– Ну, мы пока с родителями побеседуем.

– Не выйдет. Мистер Хейвуд неделю назад отбыл в экспедицию, а миссис Хейвуд на гастролях.

– Вот, значит, как. Это многое объясняет.

– Они часто бросают близнецов на этих нянь, – кивнула миссис Богерти. – Поэтому дети такие невоспитанные – не хватает им строгости. Мне пора, господа констебли: мистер Лемони в аптеке ждет – он уже должен был приготовить мои пилюли от сварливости.

– Хорошего дня, мэм, – сказал Хоппер, приставив два пальца к шлему.

– Не забудьте принять удвоенную дозу пилюль, – добавил Бэнкс.

Старуха зашевелила губами, что-то неслышно заговорила и направилась к лестнице.

– Мэм! – окликнул ее Хоппер. – А зачем вам эти часы?

Миссис Богерти обернулась. Под моноклем блеснул округленный глаз.

– У меня нет карманных часов. Старые давно сломались, а время надо как-то узнавать. И еще… – Она бросила, как показалось констеблям, испуганный взгляд на дверь семнадцатой квартиры.