Звуки – или вернее то, что их издавало, все приближалось. По ступеням что-то переваливалось!

От страха Бэнкс и Хоппер забыли о своих дубинках и револьверах – они могли лишь тупо глядеть в темноту на лестнице, ожидая, как из нее выплывет… нечто. Фантазия Хоппера вырисовывала кошмарного кадавра – монстра с механическими клешнями и скользкими щупальцами. Бэнкс, в свою очередь, представлял, что вот-вот покажется гигантский котел на механических паучьих ногах, и в этом котле сидит пудинг в форме человеческого тела, который непременно попытается его, Бэнкса, засосать и переварить сразу как увидит – Бэнкс очень боялся пудингов и всего с ними связанного.

Время тянулось невероятно медленно. С каждым уходящим мгновением спины констеблей все больше холодели, с застывших лиц градом капал пот.

К лязганью и хлюпанью добавилось тиканье часов. Еще и часы!

И вот… показалось… фигура в темноте… невысокая, скрюченная… это была… была…

На этаже появилась… похожая на моль, пожилая женщина в коричневом пальто, бесформенной шляпе и в длинном сером шарфе, концы которого она накрутила на рукава.

В правый глаз женщины был вправлен монокль с треснувшим стеклышком, на ее шее на бечевке висели каминные часы. Источник жутких звуков обнаружился сразу же: лязганье издавала насквозь проржавевшая механическая нога, а чавканье – беззубый рот.

Хоппер от облегчения негромко крякнул. Бэнкс поспешно спрятал отмычки в карман.

Старуха прищурилась, пытаясь разглядеть констеблей.

– Это вы, мистер Тромпер? – спросила она, остановив взгляд на здоровяке.

– Я что, похож на увальня Тедди? – удивился Хоппер. – Или вы имели в виду Терри?

Уяснив, что перед ней двое незнакомых констеблей, старуха поджала губы.

– А что это вы тут делаете?

Бэнкс уже начал отповедь: «Не ваше…» – но Хоппер прервал его:

– Полицейское дело. Мы тут в связи с бесчинствами близнецов Хейвуд, мэм.

Старуха улыбнулась. Подозрительность как рукой сняло.

– Ну наконец кто-то решил заняться этими сорванцами. Давно пора. Я-то все время жалуюсь на них мистеру Тромперу и мистеру Тромперу, но им будто и дела нет.

– Вы здесь живете, мэм?

Старуха покивала и представилась:

– Тиффани Богерти. Живу в двадцать первой квартире.

Бэнкс с Хоппером тут же нацепили деловой вид – глазастые соседки-сплетницы частенько являются источником полезных сведений.

– Что можете рассказать о Хейвудах? – спросил Бэнкс."

"– Ох уж эти Хейвуды, сэр! Снобы каких поискать. И это неудивительно, учитывая, чем они занимаются. Мистер Хейвуд еще ничего – тихий вежливый джентльмен, постоянно ходит со всякими тубусами. Он профессор из ГНОПМ, преподает картологию, раньше бывал здесь редко – пропадал в каких-то экспедициях.