– Их бой не нравится кое-кому…

…Дождавшись, когда лязгающие шаги миссис Богерти стихнут, Бэнкс сказал:

– Удачно, что никого нет дома – поищем улики.

Они зашли в квартиру и огляделись.

– Темно, – прошептал Хоппер – несмотря на то, что никого в квартире не было, говорить в полный голос он опасался.

– Верно, – отозвался Бэнкс и, подойдя к тумбе, зажег стоявшую на ней керосиновую лампу. – Большой свет зажигать не будем…

Фитиль затрещал, а потом стих. Рыжий свет залил прихожую. То, что квартира принадлежала ученому и актрисе, подтвердилось сразу же.

У двери все было заставлено глобусами и тубусами с картами. С ними соседствовали целых четыре вешалки, на которые были надеты десятки разнообразных дамских шляпок, дохлыми пернатыми змеями с крючков свисали пестрые боа, а сколько здесь было различных пальто и шуб… не перечесть.

Впрочем, Бэнкс и Хоппер сюда пришли вовсе не для того, чтобы считать шубы.

– Часы стоят, – отметил Бэнкс, глянув на напольные часы в углу. – Ну кто забывает завести часы?! Миссис Богерти права: эти Хейвуды личности совершенно некультурные и дурно воспитанные.

Плешивая задница! – воскликнул он, тут же проявив собственные культурные высоты. – Мне уже не нравится эта дыра!

Прихожая плавно перетекала в коридор, куда выходило несколько дверей.

За первой оказалась гостиная.

Там ничего любопытного не было. Обычная гостиная «цепочников» (так в Саквояжне называли тех, кто мог позволить себе не только часы на цепочке, но и гостиные с каминами). Клетчатый гарнитур, журнальный столик, граммофон, большой кофейный варитель, натертый до блеска и хвастающийся изогнутыми носиками-краниками, ковер и книжный шкаф.

На стенах висели портреты в рамах, с которых нелепо ухмылялись хозяева: тип с прилизанными волосами и взлохмаченными бакенбардами, остроносая подмигивающая дама с вихром темно-красных волос, напудренная, как сахарная коврижка, и двое одинаковых мальчишек в черных костюмчиках (художнику особо не нужно было стараться – Бэнкс решил, что он просто дважды изобразил одного мальчишку – все равно никто разницу не заметит). "

"Из того, что обычно не встретишь в гостиных, здесь были пробковая доска (на ней висела незавершенная карта, тут и там поблескивали механические лапы с чертежными инструментами) и туалетный столик с зеркалом-трюмо (на нем разместились деревянные головы-болванки с париками, повсюду были разложены тюбики и флаконы – вероятно, с гримом).

Не став задерживаться в гостиной, Бэнкс и Хоппер вернулись в коридор. Вторая дверь – с табличкой «Детская» – выглядела многообещающей.