Тоже склоняет голову к плечу и совершает маленькое храброе наступление:

— Когда? Когда мы летим на Мадагаскар? — И она, и я знаем, что никогда. Наш Мадагаскар был в кабинете какого-то клерка из автосалона. А то, что у нас нет будущего, даже не обсуждается. Просто нет и всё.

Ни в её мире, ни в моем.

Но это не мешает делать вид, что всё немного сложнее.

— М-м-м… Весной? — Спрашиваю, потирая подбородок. Лола тоже думает, сощурившись.

— Там диплом и сессия. Вряд ли, — разводит руками, я вздыхаю. Мол, как жаль…

— Видишь, я пытался…

Фыркает. Небольно бьет в плечо, а потом гладит.

Я накрываю руку своей. Как-то незаметно-синхронно спускаемся ниже. Замираем на груди там, где за ребрами бьется сердце.

Не знаю, что она хочет услышать. А я не буду врать, что ноет. Тянется ли к ней? Да не знаю.

Когда ты зачерствел до сухаря, что-то кажется просто непонятным и нет желания разбираться.

А у Лолы в голове свои процессы:

— Тебе никогда не хотелось жениться? Даже просто по-приколу?

Задумавшись на секунду, хмыкаю. Тут врать не придется. Спускаю ладонь ниже. Она вредничает: высвобождает и обеими руками упирается мне в ребра, наклоняясь ближе.

Требует:

— Не балуйся.

Улыбает жутко. Ну ок.

— Я не семейный человек. Думаю, с этим не сложится. А ты замуж хочешь?

Кривится. Снова выравнивается и смахивает волосы с плеч. Каждое ее движение украшено особой грацией.

Она и танцует так, что ствол дымится. И в теннис играет. Улыбается. Смеется. Волосы поправляет. Принимает член.

Я на секунду думаю, что если её мать в двадцать была такой же — понимаю Яровея. Может тоже убил бы… По чувствам. Правда Виктория и сейчас красотка.

У него не одна лилия, а небольшой цветник.

— По любви хочу. А без — нет. Так как пробы человек, которого я в теории полюблю, скорее всего, не пройдет, ничего хорошего мне не светит.

Лола отвечает буднично и вполне трезво, разводя руки. Я киваю и молчу о том, что эра проб скоро закончится. За падением Яровея вряд ли последует её свобода. Скорее — беззащитность. Перед чем?

Волоски на загривке снова поднимаются. Не надо, Рус. Не закапывайся.

А Лола тем временем все бегает и бегает по телу. Глазами и пальцами.

— Какая была первой?

— Татуировка?

— Да.

Смотрит в лицо. Ей очень важно получить ответ.

Не знаю, зачем.

Я не хочу пиздеть о себе, но благодарен… За нежность. И не сложно чуть-чуть себя же перешагнуть.

Правда, самому бы вспомнить. Хотя кому я вру.

Перехватываю тонкие пальцы и тяну сначала к губам. Не знаю, зачем. Просто хочется. Так же делают, да? Нормальные люди.

Лола застенчиво улыбается и почти не дышит. Искренность, кажется, для неё важнее, чем секс.

Прохладная ладошка скользит по моей груди вниз. Я знаю, что можно слиться. Полушутя положить всё же на член и предложить подрочить.