И отказать себе я не могу.

Меняю позу — усаживаю сверху. Она принимает, туго обхватывая член стенками. Упирается в мои плечи и начинает двигаться.

Тянется к губам — целуемся.

Пока — без слов, которые кажутся ненужными. Под сердцебиения и звуки очень разных дыханий, которыми я вытравливаю из головы лишние мысли."

"Лолита сама задает темп. Сама ускоряется. Впивается ногтями в мою кожу. Я концентрируюсь взглядом на ее лице и получаю от этого отдельную дозу удовольствия. Ей так хорошо, что кажется даже лихорадит. Спускаюсь ниже — грудь покачивается. Я сжимаю её ладонями, она накрывает мою руку сверху и стискивает сильнее.

Снова тянется к губам и отвечаю.

На мое крайне дружелюбное:

— Помочь? — она быстро кивает. И я чувствую себя ебаным рыцарем.

Прижимаю спиной к матрасу. Она любит, когда руки сверху. Чувствовать себя подчиненной и даже немного подавленной.

Это нормально для женщины. Инстинкты. Она хочет кончать под сильным. Только в её случае между нормой и возможной жестокостью тех же действия — тонкая-тонкая грань.

Прогибается, стонет, сжимает член до того туго, что уже у меня из глаз валят искры.

Разжигает во мне страшную жадность. У меня же тоже, сука, инстинкты. В отличие от чувств их учить меня не надо было с детства. Лола извивается и стонет протяжно, а я оттягиваю толчок за толчком. Хочу… В нее.

Сдерживаюсь.

Выхожу, оттолкнувшись. Сжимаю головку. У нее в глазах туман. Руки подрагивают, но между нами столько животного, что сдержаться, бывает, не можем вдвоем.

Она сбивает мой кулак и накрывает член пальцами. Мои зарываются в светлые волосы, давлю. По члену скользят те самые сладкие губы.

Сука, это слишком хорошо. Срывает стопы.

Толкаюсь глубоко и спускаю в горло.

Дальше — падаем. Она дрожит. Ей, может, слишком даже с учетом того, что сама предложила.

А я всё так же не умею правильно с принцессами.

Пытаюсь, как кажется, но я по жизни волчара, а не вот это всё.

Трогаю губами лицо. Шею. Ключицы. Развернув, лопатки и спускаюсь вдоль позвоночника. Она уже смеется.

Дышит ровнее. Оглядывается.

— Ты вкусный, — даже если пиздит, делает это искусно. Вызывает улыбку в ответ. Прикусываю за упругую задницу и держу несколько секунд, пока мажорка, настойчиво выбравшись, не убегает в ванную.

А вернувшись, выглядит счастливой, легкой, молочно-розовой. Перебрасывает ногу и садится верхом. Холодными из-за воды пальцами снова водит по коже.

И снова по чернилам. Любит она. Нравится ей перебирать камни на моей душе…

А я думаю: был ли вообще какой-то переломный момент? Когда приоритеты сместились? Когда трахать ее стало так же желанно, как шаг за шагом стремиться к свободе?

Не помню его. Зато помню навязчивые мысли фоном, которые толкали все глубже и глубже в неё и эгоистичные поступки.