— Фаддей, — Настя умоляюще посмотрела на своего спутника, — давайте прокатимся на карусели. Всего один раз! Я всю жизнь об этом мечтала, но так и не получилось. Родители боялись, что со мной будет плохо, и не позволяли к ней даже близко подходить!

Они подождали, когда карусель остановится, и сели в самые красивые, расписанные лебедями санки. Зазвонил колокольчик, возвещая об отправлении, и санки полетели по кругу.

Поначалу Настя радостно охала и повизгивала от восторга, но на втором круге замолчала, на третьем побледнела, а на четвертом Сергей вынужден был крикнуть служителю, чтобы карусель немедленно остановили.

Опираясь на его руку, Настя медленно спустилась по ступенькам вниз. Сергей, бережно поддерживая ее за талию, отвел в тень огромной липы, усадил на деревянную скамью и сел рядом. Девушка положила ему голову на плечо и обессиленно закрыла глаза. Граф снял с головы шляпу и принялся обмахивать ее лицо. Настя благодарно улыбнулась и прошептала:

— Оказывается, родители иногда бывают правы. Теперь я эту дурацкую карусель за десять верст буду обходить.

Они сидели под липой полчаса, пока девушка не пришла в себя окончательно.

Потом зашли в трактир, неожиданно чистый, с опрятными половыми в черных жилетках и красных рубахах. В центре обеденного зала возвышался огромный самовар, а на стенах висели картины, на которых пышнотелые и круглолицые красавицы с соболиными бровями наслаждались обществом жгучих брюнетов с пышными усами. Эти шедевры шли на базаре по два рубля за штуку и отличались только тем, что на одних барышни держали в руках кувшинки или лилии, на других — носовые платки, а на третьих кутались в узорчатые шали. Но зато их кавалеры были нарисованы вообще по единому трафарету, потому как отличались друг от друга лишь формой усов."

"Бойкий половой предложил гостям окрошку, горячие щи, жаркое, расстегаи и чай по-калмыцки, то есть с маслом, молоком и солью. Но они попросили только окрошку и холодный квас. Погода разгулялась, и опять наступила жара.

Наконец стало смеркаться, и молодые люди отправились в гостиницу.

Выбежавший навстречу лакей взял лошадей под уздцы и пообещал отвести их на задний двор, поставить в конюшню и проследить, чтобы животных хорошо напоили и накормили.

Гостиница находилась в старом каменном доме с пристроенной к нему с одной стороны деревянной верандой с высоким крыльцом. На ступеньках сидела крепкая деревенского вида девка, одной рукой качала зыбку, другой бросала в рот семечки. Шелуха нависла у нее на подбородке, засыпала подол юбки и все крыльцо, но девка, не обращая на это особого внимания, зычным голосом выводила:

Матушка, матушка, образа снимают, Сударыня матушка… Меня благословляют!..