Здесь продавали свежую и соленую рыбу, ситные хлебцы и баранки, яйца и живую птицу. Над берестяными туесами с медом роились пчелы и осы. Словно прокаленные солнцем, баштанщики наперебой хватали проходящих мимо покупателей за руки, уговаривали купить самые лучшие астраханские, самарские, саратовские арбузы и дыни. И везде, на всех прилавках, громоздились, грудились, лежали целые горы помидоров, огурцов, яблок, груш, винограда: черного, темно-синего, желтого, розового, бледно-зеленого. В молочных рядах, где торговали варенцом, ряженкой, молоком, сметаной, торговки к концу дня почти все поголовно охрипли, зазывая к себе дачников и их кухарок.

Между рядами бродил продавец сладостей и усталым тягучим голосом бубнил:

— Вот рожки, конфеты, тянучки, леденцы! Вот пряники с картинками — забава для ребят, радость для родителей!

Дети то и дело подбегали к нему, протягивали зажатые в руках медяки, получая взамен тугие черные рожки, маковки и перевитые яркими бумажными ленточками длинные конфеты.

Недалеко от лоточника ходил мороженщик с широким ящиком на ремне, перекинутом через шею.

Он продавал мороженое в костяных стаканчиках и с костяной же ложечкой. Настя и Фаддей съели уже по две порции, и мороженщик, когда они в который уже раз проходили мимо, ласково на них посматривал и еще громче начинал расхваливать свой товар: «Мороженое сливочное, ореховое, клубничное! Самое вкусное и симпатичное!..»

По базару в основном сновали дачники: солидные дамы с корзиночками и зонтиками, их мужья со сдвинутыми на затылок шляпами и перекинутыми через руку пыльниками и веселые дети в матросских костюмчиках, соломенных шляпках и кружевных платьицах.

Но хватало здесь и простого люда: мужиков в сатиновых и ситцевых рубахах с потными спинами, баб с грудными ребятишками, цыган в теплых меховых шапках и цыганок с серьгами в ушах, монистами на шее и в широченных, донельзя грязных юбках. Татары с черными от степного солнца лицами, в длинных ватных халатах и в тюбетейках на бритых головах держались особняком. Они торговали прохладным и острым, отдающим в нос кумысом. Фаддей с Настей с удовольствием выпили по пиале слегка кисловатого напитка, заработав тем самым одобрительную улыбку старого татарина. "

"Черноглазая цыганка крепко ухватила руку молодой женщины и водила пальцем по ее ладони. У женщины за спиной плакал ребенок, на локте висела тяжелая корзина, платок съехал набок, но она внимательно вслушивалась в то, что бойко тараторила цыганка. Лицо ее стало вдруг изумленным, она радостно кивнула головой, сунула цыганке несколько монеток и, продолжая радостно улыбаться, скрылась в толпе.