Вероятно, это была хозяйская половина, так как на окнах виднелись кружевные занавески и буйным цветом полыхала красная герань. В самой гостинице шторы были поплоше и потемнее, а цветы полностью отсутствовали. Но молодым людям особых удобств и не требовалось. Более всего им хотелось привести себя в порядок, принять ванну, а если не получится, то хотя бы попросить горячей воды и как следует умыться. Настя уже пожалела, что слишком опрометчиво отправилась в такую дальнюю дорогу без горничной. Пусть и была ее Ульяна девкой суматошной и крикливой, но в руках у нее все горело, и у Насти не было бы никаких забот со своей одеждой и ежедневным туалетом.

Но тогда не случились бы те незабываемые моменты, которые она пережила недавно. Разве посмел бы Фаддей в присутствии горничной дважды поцеловать ее? Ну, уж нет, лучше помучиться с застежками, шнурками и шпильками, но продолжать путешествие с Фаддеем без лишних свидетелей!

Сергей тем временем подошел к высокой конторке, за которой восседал молодой человек в очках, с большой проплешиной на затылке и роскошными бакенбардами, которые спускались чуть ли не до подбородка, отчего лицо конторщика казалось чрезмерно вытянутым и оттого удивленным.

Молодой человек некоторое время делал вид, что в упор не замечает графа. Он был занят весьма важным делом: пытался пером вытащить из чернильницы утопшую муху. От чрезмерного усердия на лбу у него выступили капельки пота, а большой и указательный пальцы были изрядно выпачканы чернилами.

Наконец его усилия увенчались успехом, муха была извлечена на свет божий, и молодой человек открыл толстую конторскую книгу, в которую записывал постояльцев.

— Итак-с, — сказал он неожиданно высоким и звонким голосом, — кто вы такие, господа? Куда и откуда следуете?

— Я — Фаддей Багрянцев, литератор из Петербурга.

Следуем вместе с женой в Самару. Нам нужны две отдельные комнаты, так как после утомительного пути у госпожи Багрянцевой случилась ужасная мигрень.

Конторщик вытаращил глаза, некоторое время беззвучно открывал и закрывал рот, потом, слегка заикаясь, проговорил:

— Нет, вы только подумайте! Буквально четверть часа назад в нашей гостинице тоже поселился господин Багрянцев, и тоже литератор из Петербурга.

Тут он осекся и перевел взгляд на Настю, по виду которой трудно было поверить в разыгравшуюся мигрень. Девушка весело развлекалась с серой кошкой и двумя маленькими котятами, игравшими с ее косой. К радости Сергея, она не обратила никакого внимания на слова конторщика.

— Что вы говорите? — вежливо сказал граф Ратманов и встал так, чтобы полностью загородить собою девушку. — Должно быть, это мой брат, двоюродный, — добавил он поспешно, заметив, что у молодого человека глаза полезли на лоб.