Как все разъехались в ресторан, как опустела бутылка — не заметил.

Зато сразу, сквозь усеянное каплями стекло увидел его.

Черный плащ, в руках венок, он из машины вышел.

Он на этом венке здесь, при мне, повесится.

Распахнул дверь и шагнул навстречу, по мокрой пожухлой траве к бывшему лучшему другу.

— Артур, я не драться пришел, — голос Шварца глухой, взгляд пустой, лицо посерело и щеки ввалились, но мне на его траур плевать, подошел и вырвал из рук венок.

— Или уезжаешь. Или я тебя закопаю. Лопата есть.

— Дай сюда, — он дернул венок к себе.

Я не отпустил.

Скользко.

Туфлями оба проехались по траве, врезались в калитку, во все стороны посыпались лепестки — это живые розы, переплетены.

Не сразу ощутил боль над бровью, лишь когда кровь начала заливать глаз — выдрал впившиеся в кожу шипы.

Венок упал, и розы утонули в грязи.

Мы оба смотрим вниз, шумно дышим.

— Ну и что ты сделал?

— Что я сделал? — переспросил. И хрипло засмеялся. — Шварц, две секунды тебе, — с силой ударил калиткой по воротам, распахивая.

Две секунды подумать — и он неправильный выбор сделал. Он двинулся не к машине.

Ну нет нахер.

Как вернулся в авто, как сел за руль, как следом за ним влетел в ворота — не помню.

Зато помню, как он обернулся. И встретились взглядами.

Как он упал.

И под колесами хруст костей.

Глава 42

Эмма

Я снова в этой квартире, вдвоем с ним.

Мы едва успели переступить порог, и щелкнул замок.

И сильные нетерпеливые руки дернули в стороны полы моего платья.

То есть, не моего, но важно другое — пуговицы заскакали по полу, а платье распахнулось, выставляя ему на обозрение мое тело.

На котором кроме трусиков нет ничего.

Он рассматривать меня не стал, как делал это утром, рывком притянул к себе и губами обхватил сосок.

Втянул его в горячий рот с такой жадностью, не рассчитывая силу, что из меня вырвался стон.

От боли или чего-то другого разобрать не смогла, не успела, он просто смял меня, а когда я попыталась вырваться — сдавил лишь сильнее.

Спиной налетела на дверь. Его губы с груди поднялись к шее, зубами он прикусил кожу, его руки содрали с меня платье, оно упало к ногам.

— Я не хочу, — выдохнула и замерла, когда он вжался в меня бедрами, как ночью, в точности, выпирающей ширинкой в лобок.

Ощущения поднялись из памяти со скоростью вулкана, я всё понимаю мозгом, и даже то, что на близость этого крепкого мужского тела отзываюсь невольно.

Это физиология, я не могу себе запретить желать, но могу продолжать отказывать, и я делаю это.

— Макар, хватит, — уворачиваюсь, и мне на секунду удается выскользнуть из его рук.

Это как игра. Охотник выпустил добычу, позволил ей подумать, что удалось сбежать.

— Не хватит, Эмма, — я и шага ступить не успела, как он поймал меня и развернул спиной к себе.

Голой грудью вжал в стену. И дернул по бедрам трусики.