— Всё, что ты можешь — это силу использовать, — мои слова сквозь рваные выдохи прозвучали так незнакомо, словно голос не мой. — Тебе отказывают, тебя не хотят, а ты берешь…

— Кто меня не хочет? — его ладонь скользнула в промежность и сжала влажные складки. — Ты не хочешь?

Замолчала и закусила губу, чтобы не выдать себя, он и без моих стонов знает, как я возбуждена, как мне приятно.

— Ты взрослая женщина, Эмма, — его палец легко раскрыл меня, в меня скользнул. — Перестань строить из себя обиженного жизнью ребенка."

"То, что он говорит — мне помогает, в руках себя держать, не растекаться, это будит злость, давно засевшую внутри, ведь кто дал ему право считать, что трагедии других людей пустое сотрясание воздуха.

— Хорошо, давай. Если тебе станет легче. Секс же ничего не значит, совсем, — сама завела руку назад, ладонью протиснулась между нами.

И пальцами натолкнулась на горячий твердый член.

Вздрогнула, пожалев о своем порыве, ведь эта моя бравада на самом деле и гроша не стоит, мне жарко рядом с ним, и если он зайдет дальше — я себя контролировать перестану.

Он словно ждал. Этого разрешения.

И плевать ему, что оно в глупом порыве сказано.

Макар перехватил мое запястье, отстранился на секунду, ладонью надавил на поясницу, заставляя прогнуться, бедрами податься на него.

И напряженный член ворвался в меня одним нетерпеливым глубоким толчком.

Вскрикнула и вцепилась ногтями в его руку, удерживающую меня за бедра.

Его так много во мне, так плотно он там, что ноги подкашиваются, и перед глазами дверь расплывается, у меня очень давно, нет, никогда, не было мужчины.

Настоящего мужчины.

Чтобы вот так.

Он чертыхнулся сквозь зубы. И потянул меня за волосы, вынуждая запрокинуть голову на него, схватил за шею и двинулся во мне.

— Это даже лучше, чем я представлял, — хрипло выдохнул и двинулся снова, под мой протяжный стон. — Охренеть.

Несколько быстрых глубоких толчков — и я уже почти падаю, чтобы устоять завела руки назад и сомкнула кольцом вокруг его шеи, я его обнимаю, я сама не заметила, как громко, с каким упоением стонами рассказываю ему о своем удовольствии.

И прошу еще.

Хочу потрогать его везде.

Опустила руки к поясу его чуть спущенных брюк и коснулась бедер.

Он остановился.

Выскользнул и развернул меня к себе, ладонями обхватил лицо и вжался губами.

На поцелуй ответила с жадностью, это так меня распалило, что думать ни о чем не могу — лишь про постель в его комнате, и как он там будет меня брать, опять и опять.

Он поцелуй оборвал и почти оттолкнул меня, отстранился.

Как тогда, в спальне, я поняла не сразу, что это всё и не будет звезд перед глазами и судороги по всему телу.

— Что? — хрипло выдохнула, продолжая цепляться в его руки.

— Оргазмов не будет, Эмма, — он подтянул брюки. Застегнул ширинку.