Какие же еще доводы я должен привести? Вы пожелали встретиться со мной в ночь моей смерти. Наедине. Ведь в тот вечер у меня было назначено свидание с вами, не так ли?

Да, он говорил правду. Он вернулся, исполненный злобы. В самом деле, она соблазнила его по настоянию Гоуэйна только потому, что стремилась помочь Алистеру, не зная, что случится дальше. Она и вправду ничего не знала.

Непрошеные слова вдруг торопливо начали срываться с ее губ:

— Господи, Дэвид, это было так давно! Пойми, я не] понимала, что происходит. Начался пожар, и больше я ничего не помнила…

— Да, но я-то запомнил. И запомнил тебя! Несмотря на муки, которых ты себе не можешь представить!

Она не двигалась, прикусив нижнюю губу и пытаясь собрать остатки достоинства. Несмотря на муки… где же он был? Что происходило с ним все время, пока она считала его мертвым? Почему он не вернулся раньше? Почему не сообщил ей, что жив?

— Дэвид, клянусь, я ничего не замышляла…

— О, вы умеете лгать, миледи!

— Уверяю тебя…

— Помолчите, леди! — Он склонился над ней, и его зеленые глаза сверкнули в лунном луче. — Я жив, не важно, кто я теперь — демон, человек или зверь, и я выясню, что произошло той ночью, кто заставил меня вынести все муки ада одновременно!

Шона с трудом глотнула, жалея, что не может остановить дрожь. Ее охватили волнение и страх. Она не забыла, какими страстными были его прикосновения, как он в ярости и слепой решимости впивался в ее губы. Она чувствовала его желание. Ей следовало заговорить, избежать его прикосновений и воспоминаний.

Она облизнула губы. Надо заставить его уйти.

— Я не хотела причинить тебе вред.

— И тем не менее причинила!

Попытка не удалась. Теперь его пальцы поглаживали прядь волос Шоны. Голос Дэвида по-прежнему был мягким и вкрадчивым — он только усиливал ее тревогу.

— Ты заманила меня в конюшню.

— В этом я уже призналась. Мне надо было поговорить с тобой.

— Но разговор не затянулся. Ты пыталась соблазнить меня. И умертвить.

— У меня и в мыслях не было соблазнять вас…

— Пожалуй, вы и вправду не собирались заходить так далеко. Вы надеялись, что снотворное, подсыпанное в вино, подействует прежде, чем случится непоправимое.

— Вино…

— В него определенно что-то подмешали. Вы собираетесь это отрицать?

Она опустила ресницы.

— Шона! — Горячее дыхание Дэвида коснулось ее лица. Прикосновение его ног отвлекало ее.

— Я… я хотела объясниться, я же говорила. Мы пытались помочь Алистеру. Но уверяю вас, сэр, я в самом деле не знала…

— Вы знали достаточно и заслуживаете самой суровой кары, леди Шона Мак-Гиннис.