Ты вызывала у меня желание, но своей гордостью, чувством долга, преданностью, энергией и многим другим заставила полюбить тебя. Пять лет ничего не изменили. Я обрел тебя и теперь желаю еще сильнее. Я и прежде был влюблен в тебя, но теперь влюблен глубоко и страстно, как никогда. Ну, миледи, такое объяснение подойдет?

Уставившись на него широко раскрытыми глазами, Шона улыбнулась.

— Вполне! — прошептала она.

— Вот и хорошо, потому что эта страстная речь возбудила во мне другую страсть. Миледи, разрешаю вам снова прошептать — конечно, с соответствующим пылом, — что вы любите меня, а затем доказать мне эту любовь и пыл.

Не отрываясь, Шона смотрела ему в глаза.

— Ну так что же?

— Да, я люблю тебя, Дэвид! Ты даже представить себе не можешь, как безумно, как страстно…

— Можешь объяснить, — прошептал он и поцеловал ее. То, что завершилось совсем недавно, повторилось вновь.

На каменных стенах плясали отблески огня. Наконец, костер угас, и пещеру наполнил розовый свет. Начался отлив. Близился рассвет.

Шоне не хотелось покидать пещеру, но Дэвид утверждал, что ей пора вернуться в замок.

— Не понимаю, почему бы тебе не заявить о своем возвращении сегодня же.

— Кое-что еще осталось невыясненным, — ответил он.

— Но как же я вернусь в замок? Не могу же я просто войти через дверь в таком виде…

— Только попробуй! — заявил Дэвид. — У меня в сундуке найдутся рубашки и шотландка. Ты доберешься до замка лесом, одетая в килт Дагласов. Я провожу тебя в башню.

Сам Дэвид оделся в черную рубашку и бриджи, затем помог Шоне облачиться в одну из его рубашек и килтов. Вода отхлынула из устья пещеры, и Дэвид вынес Шону из пещеры на берег озера, пройдя несколько футов по неглубокой воде.

Держа Шону за руку, он быстро провел ее вокруг озера в глубину леса, по подземному ходу доставил в замок, а там потайными лестницами и коридорами вывел в башню.

Он задержался лишь настолько, чтобы успеть обнять ее и крепко поцеловать на прощание.

— Никуда не ходи без моего брата, слышишь, Шона?

— А Ястребу известен твой приказ?

— Он узнает о нем. Но ты должна слушаться меня, Шона. Ты понимаешь?

— Да, но не понимаю, что…

— Шона, ради Бога, просто верь мне!"

"— Я верю, — тихо отозвалась она.

Она и вправду верила ему.

Она любила Дэвида — любила всю жизнь. И он прошептал ей те же слова — Дэвид, высокий, смуглый, стройный, неистовый, приковывающий взгляд своими бронзовыми мускулами, блестящими зелеными глазами, пепельными волосами. Он не просто испытывал влечение — он сказал, что любит ее. Об этом Шона не осмеливалась даже мечтать.

И вместе с тем ее не покидали страх и тревога. Шона не знала почему.

— Дэвид…

— Мне пора.

Он улыбнулся, вновь коснулся ее губ и скрылся за каменной плитой, закрывающей темное отверстие потайного хода.