— За каких ведьм?

— Эдвину и ее подружек, тех самых, что толкуют про мать-природу, лечат травами, снадобьями и все такое прочее! Берегись, парень, — от ведьм можно ждать чего угодно!

— Как ты смеешь болтать такую чепуху! — послышался от двери резкий женский возглас.

Брат Дамиан, внимательно прислушивавшийся к беседе мужчин, с удивлением повернулся и увидел, что в таверну вошла Эдвина. Стоял прохладный ноябрьский день, и Эдвина закуталась в плащ. Глядя на нее, брат Дамиан прищурился.

— Ну полно тебе, Эдвина… — покраснев, пробормотал Иойн.

— Я не сделала тебе ничего, кроме добра, Иойн Мензис! — заявила Эдвина, направляясь прямо к столу.

 — Своими травами я сколько раз лечила нарывы у тебя на спине, а снадобьями — твои старые ноги!

— Ну зачем ты, Эдвина…

— И не смей упрекать меня, Мензис! — сердито выпалила Эдвина, круто развернулась, взмахнув полой плаща, и поспешила принести со стойки кувшин эля крестьянину, сидящему в противоположном углу таверны.

Улучив минуту, брат Дамиан присел рядом с Иойном Мензисом, и тот удивленно и опасливо взглянул на него. Брат Дамиан ободряюще улыбнулся.

За несколько дней он успел стать неотъемлемой принадлежностью таверны, и местные жители немного освоились в его присутствии.

— Знаешь, Эдвина встревожена — она боится за свояченицу лорда Дагласа. Ее до сих пор не нашли.

— Да, — коротко бросил Иойн, уставившись в стол.

— По правде говоря, — продолжал монах, — я появился в здешних местах, чтобы узнать ваши обычаи, и самое главное — те, что связаны с друидами, а не викка.

— Теперь она мне все припомнит, — пробормотал Иойн, искоса глядя на Эдвину, которая возвращалась к стойке.

 — Она даст мне сгнить живьем, но больше не станет лечить."

"Брат Дамиан отпил большой глоток эля и повернулся к сидящему напротив Хэмелу Эндерсону.

— Скажи, а здесь, в деревне, ничего не известно о пропавшей девушке?

Хэмел покачал головой и сглотнул пену со своей кружки.

— Иойн верно сказал: если ведьмам вздумалось устроить жертвоприношение, они выберут себе знатную девушку. — Эндерсон устремил взгляд на монаха. — Хотя почему бы им не поискать себе кого-нибудь поважнее? Скажем, саму леди Мак-Гиннис? Если только…

— Что? — нетерпеливо подсказал брат Дамиан.

Хэмел Эндерсон неловко пожал плечами.

— Если уж кто-нибудь предан своей вере — не важно какой, — он будет следовать ей до конца.

— Да, честный человек твердо верит в свою религию, — согласился брат Дамиан.

— Не возьму в толк, о чем ты болтаешь, парень! — раздраженно выпалил Иойн.

— Может статься, леди Мак-Гиннис не такая, какой кажется.

Но Иойн не пожелал согласиться с собеседником. Он с силой ударил кружкой по доскам стола.