– Максим заказал Жене драгоценности, – сказала она устало и кивнула на ящичек. – Дивной красоты и бешеных денег. И всё бы ничего, но о них никто не знал, не догадывался даже! Это должен был быть грандиозный подарок, сюрприз века!.. Знали только двое – он и Елена Васильевна.

– Никто не должен был знать! – выговорила Инга. – И не знал! А я у него в портфеле фотки нашла! Я думала, он мне купил!..

– В то воскресенье Максим сказал, что всё закончилось навсегда. Инга знала, что дома он один, никого нет, жена переехала давно, работников по выходным не бывает. Она приехала и застрелила его.

– Я его ненавижу! – крикнула секретарша. – Ненавижу! Он должен был на мне жениться! Должен!.. Я всем подругам сказала, что замуж выхожу за богатого! Платье присмотрела! А он!..

– А он и жениться не собирался, и драгоценности купил для жены, – продолжала Маня. – И обстоятельства так сложились, что Максим по дорожке шёл со мной, а в кустах его караулил Паша Кондратьев. Он хотел с ним насчёт Машки поговорить. В общем, вокруг получилась тьма народу. Но Инга всё равно выстрелила.

– Я бы снова его убила, гада!.. Прямо сейчас!

– Но это не конец, а начало. Вернее, середина. Инга должна была забрать драгоценности. В конце концов, о них вообще никто ничего не знал. Максима она убила, осталась Елена.

– Он был мне должен! За всё! А отдать хотел жене!.. Этой… старой сучке! Ей-то за что?!"

"– Их бы даже не стали искать! Потому что некому было бы. Но здесь вышла загвоздка. Их не привезли в понедельник, когда обещали! И пришлось ждать.

Следователь Раневский хмыкнул и покрутил головой – писательница излагала всё верно! Выходит, она нормальная? Не полоумная?

– Инга, – пробормотал Роман Сорокалетов. – Ты же… двоих убила. И они были… свои. Наши.

– Ваши, – передразнила секретарша. – Вот именно, что ваши! Не тронь! – закричала она, потому Раневский принялся открывать ларец. – Это моё!

– И фотографии она тоже забрала. – Маня вздохнула. – Когда бы ещё дело дошло до проверки счетов Максима, а может, и вообще не дошло бы. Она уехала бы с сокровищами и начала новую прекрасную жизнь.

Раневский открыл ларец и заглянул. И Роман заглянул тоже, а Маня не стала.

Инга закрыла лицо руками и зарыдала.

– Как звезда называлась? – спросил следователь, и Маня его поняла.

И вздохнула:

– Эпсилон Тукана, – сказала она печально. – Замечательная звезда, мечта. А вы отколе взялись, Дмитрий Львович?

– Да вот приехал за гражданкой, чтоб взять под стражу. Права зачитать, всякое такое.

– Как? Вы тоже всё узнали?

– Я хоть и не писатель, – объявил Раневский, – но тоже кое-как соображаю.

Маня подумала немного.

– Пистолет. – Она посмотрела на следователя. – Да?

Тот кивнул.

– Пистолетик нашёлся в мусорке, недалеко от дома пострадавшей. Зарегистрирован вон, на гражданку.